Надежда "Дерзкого" - Дэвид Файнток

– Хорошо, непременно учту. Спасибо за совет. А скажите…

– Вы хотели спросить о племенах? Я угадала? – перебила меня Мелисса. – Понимаете, жители верхней части города в большинстве своем даже не подозревают, что внизу существует не одна, а несколько субкультур. Беспризорники объединяются в социальные группы по территориальному признаку и часто контролируют территорию в несколько маленьких кварталов, а то и больше. На жизнь зарабатывают в основном проституцией и грабежами.

– А сколько таких групп среди тех, кто находится у меня на борту? – Я подумал, что какая-то информация мне в будущем пригодится.

– К сожалению, несколько. Из-з, а этого часто возникают проблемы, почти непреодолимые. Если бы в ЮНИСЕФ прислушались к моим советам… – Мелисса обреченно вздохнула. – Да что без толку говорить, уже поздно. Еще раз извините за беспокойство, командир.

На этой «оптимистической» ноте мы с воспитательницей и расстались.

Аманду я нашел в библиотеке.

– Ты только посмотри, Никки, – восторженно заворковала она, – здесь есть даже произведения Маркса и Энгельса! Я смогу вести спецкурс по коммунизму!

– Кто станет слушать его, дорогая? Беспризорники? – улыбнулся я.

– Да будет тебе известно, среди пассажиров довольно много образованных людей. Некоторые из них даже могут читать лекции. Но сейчас моя голова, по правде говоря, занята совсем другим. Ой!

– В чем дело? – встревожился я.

– Он опять толкнул ножкой. Знаешь, Никки, нашему малышу не терпится вырваться на волю.

– Как? Разве уже пора?

– Нет, конечно, нет. – Она весело рассмеялась, увидев на моем лице неподдельный ужас. – Но ждать осталось недолго. Он так хочет увидеть своего папу.

Я улыбнулся, как и подобает счастливому папаше. Хотя никак не мог свыкнуться с этой мыслью.

– Я тоже хочу скорее увидеть его, – заверил я Аман-ду. – Пойдем завтракать?

– В офицерскую столовую или в пассажирскую?

Офицеры завтракали и обедали в крохотной офицерской столовой, а ужинали в пассажирской, на первом уровне. Низшие чины – только в матросской, на втором уровне.

– Пойдем в офицерскую. А то опять начнешь заигрывать с пассажирами.

Аманда наградила меня очаровательной улыбкой, и мы, держась за руки, пошли по коридору к лестнице, ведущей на верхний уровень.

Завтрак был простым – тушенка с хлебом. Мы сели за маленький столик у стены, а не за длинный, стоявший посередине. Это означало, что командир хочет завтракать без соседей, и к нам никто не подсаживался.

– Надо бы тебе поговорить с Мелиссой Чонг, – посоветовал я Аманде. – Она подскажет, чему следует учить беспризорников.

– По-моему, и так ясно. Надо начинать с азов, как с маленькими детьми. А кто такая Мелисса Чонг? – Аманда бросила на меня подозрительный взгляд. – И где ты шлялся все это время?

Ревность беременной женщины вполне объяснима.

– Беседовал с пассажирами, – спокойно ответил я и сменил тему.

После завтрака я вернулся в центр управления. Во время прыжка сквозь пространство делать там особенно нечего и свободного времени хоть отбавляй. Бортовой компьютер постоянно следит за давлением и температурой воздуха во всех помещениях корабля, за работой систем регенерации и гидропоники. Практически все автоматизировано. Другое дело, если компьютер обнаружит какую-нибудь неисправность и забьет тревогу. Тогда понадобится вмешательство экипажа. И то лишь при несерьезной поломке. А при настоящей аварии вряд ли кто уцелеет.

На мостике несли вахту Филип Таер и пилот Ван Пэр.

Когда я вошел, оба вытянулись по стойке «смирно» – таков порядок, принятый на всех кораблях. Я махнул рукой: «вольно». Они сели. Я тоже сел в кресло и посмотрел на индикаторы и экран компьютера.

– Все показания в норме, – доложил пилот.

– Разрешите, я сам проверю? – вырвалось у меня. И я тут же пожалел о сказанном. Ведь Ван Пэр просто хотел перекинуться со мной словечком, развеять скуку, а я сразу полез в бутылку. Как бы не получилось так, как на «Гибернии», с пилотом Хейнцем. Ведь я долго не мог наладить с ним отношений. – Извините, – постарался я загладить неловкость, но от этого совсем озверел. Не к лицу командиру извиняться, если даже он не прав. Без суровости не может быть никакой дисциплины. Ведь недаром власть командира на корабле неограниченна. Знаки уважения, оказываемые командиру офицерами и прочими членами экипажа, – это не только традиция, а еще и средство укрепления дисциплины. Чтобы как-то разрядить обстановку, я обратился к Таеру:

– Филип, сколько еще нарядов вы схлопотали?

– Три, сэр.

Три наряда, по два часа каждый – это шесть часов тяжелых физических упражнений в спортивном зале.

– Должно быть, это замечательно – проводить столько времени в спортзале, Филип? – пошутил я.

– Да, сэр, – вежливо улыбнулся он. – Я часто там тренируюсь.

Мы подошли к опасной черте, и оба поняли это. Не дело командира считать внеочередные наряды гардемарина. Не к лицу гардемарину жаловаться командиру на своего непосредственного начальника.

Хотя Филип Таер на корабле был единственным гардемарином со стажем, все понимали, что в прежней должности старшего гардемарина его не восстановят. Год назад, когда «Гиберния» возвращалась с Надежды, Дерек Кэрр, претендовавший на должность старшего гардемарина, бросил Филипу вызов, и они пошли потягаться в силе в спортзал. Филип потерпел поражение и лишился должности. С тех пор он больше не трогал Дерека.

Согласно традиции, я не должен был сейчас брать Филипа в полет – гардемарин, уступивший свое старшинство, считается профессионально непригодным. И хотя я не питал к Таеру симпатии, все-таки попросил адмирала Брентли зачислить его в мою команду. Только теперь я в полной мере осознал, какую совершил ошибку. Филипа ненавидели и лейтенант Тамаров, и Дерек Кэрр. Впрочем, во мне еще теплилась надежда, что все как-нибудь образуется. Как? Это я представлял весьма смутно.

– Говорят, вы неплохо играете в шахматы, – обратился ко мне пилот.

– Да, люблю иногда подвигать фигурки, – промямлил я.

– Я тоже! Может, сыграем, сэр?

Предложение было заманчивым. Я обожал шахматы, но принять предложение пилота значило нарушить традиции. Говоря языком устава, офицер не должен инициировать социальные контакты с командиром корабля.

– Когда-нибудь, может, сыграем, – ответил я уклончиво, не зная, как вести себя в сложившейся ситуации.

– Можно сыграть прямо здесь, если не возражаете. – Ван Пэр, очевидно, не понимал, что поступает бесцеремонно. – Видит Бог, лучшего способа убить время не придумаешь.

– Вряд ли это лучший способ, – недвусмысленно произнес я.

– Вот доска, сэр, – послышался из динамика полный энтузиазма голос компьютера Дэнни. На экране появилась шахматная доска с расставленными фигурами. – Если возникнут трудности, не стесняйтесь, обращайтесь ко мне, я подскажу!