Совершенная технология - Евгения Озерова

Ветер был несильный, но его вполне хватало, чтобы сдувать с деревьев в сквере последние листья. Дождя не было уже второй день, но асфальтовые дорожки всё равно оставались мокрыми, – такое уж влажное время – осень.

Летом обычно полный молодёжью и бабушками с внуками, а теперь – совершенно пустой, сквер производил печальное впечатление. Но Шуша всё равно, взяв баночку пива после работы, решила прогуляться до метро через него, а не идти коротким путём по людной улице. Вечер этой субботы не располагал её присоединиться к общему приподнятому по случаю выходного дня настроению.

Завтра поменяется погода, пойдёт снег. И последние листья этого года упадут на землю вместе с ним. Он, правда, продержится недолго, всего пару дней, и то только на окраинах города. Продержится ли хотя бы столько информация о кризисе в тайне?

Уже третий день в Восточно-Европейском бюро, и уже второй – во всех остальных был негласный аврал. Именно поэтому суббота и воскресенье были объявлены рабочими днями для всех, а не только для дежурных, как обычно. Уже поздно вечером в среду, после обсуждения проблемы, Настя и Шуша вместе связались с Мишелем, а тот ещё спустя пару часов – с ведущими геомантами американских бюро. И уже к полудню четверга, когда Шуша пришла на работу, картина была ясна.

Способность к геомантии, самая редкая из всех магических, к тому же, обнаруженная до сих пор исключительно у техноориенталов, которые к любым магическим талантам были склонны гораздо менее других рас, до сих пор оставалась изученной очень плохо. Поэтому объяснить, почему одни геоманты чувствуют так, а другие эдак, почему, чтобы не случилось чего-то опасного, одни предлагают изменить то, а другие – это, ни один учёный или маг был не в состоянии. Как, впрочем, и сами геоманты. Их учили действовать по принципу наименьшего вреда, они и старались это делать. В многоступенчатой системе со сложными взаимосвязями, которой являлся мир, у каждого из них был свой привычный способ добиться того, чтобы трепетание крыльев бабочки в Китае не вызвало тайфуна в Южной Америке. Кто-то мог предложить пересадить дерево, чтобы оно погасило листвой колебания воздуха на пути воздушного потока, кто-то – зажечь костёр в определённом городе Японии, чтобы тепловая энергия, аккумулированная этим потоком, в итоге заставила бы будущий ураган пролиться лёгким безобидным дождём над Тихим океаном, кто-то пересадил бы цветок, чтобы бабочка не могла сесть на него в ключевом месте, а кто-то предложил бы отколоть крупный айсберг от антарктического ледника, чтобы разбавить холодной водой массив нагретой тропической, над которым и зародился бы циклон.

Но привычный способ – это ведь всего лишь производное от личных способностей. Они у ведущих геомантов мирового уровня не отличались по силе, да установить это можно было только по результату воздействия: он всегда был одинаковым. Поэтому бюро просто договорились между собой, что решения принимаются теми, кто находится на вахте в настоящий момент, а в сложных случаях – коллегиально.

Как оказалось, ощущали приближение кризиса все ведущие геоманты и даже несколько рядовых сотрудников со способностями регионального уровня. Но ощущали по-разному. Шушино чёткое предчувствие, что «нечто» приближается со стороны Солнца, косвенно подтвердил только Мишель: он заявил, что кризис придёт днём с неба. Лейла из бюро в Дели сообщила, что кризис начнётся в крупном лесном массиве, судя по видам деревьев в мыслеобразе, который у неё сформировался, – в Европе или в Северной Америке. Североамериканские коллеги, что из Восточного, что из Западного бюро, проявили редкое среди геомантов единодушие, сказав, что оба чётко ощущают лишь связь с серым или металлическим цветом. Представитель Южно-Африканского бюро в Йоханнесбурге и геомант из Восточно-Азиатского в Японии пока ещё не выделили в своих предчувствиях каких-либо характерных деталей. Зато Джози из Тихоокеанского единственная назвала чёткую дату «восхода» кризиса над горизонтом событий. И дата эта оставляла мало надежд при таких расплывчатых ощущениях у всех геомантов: это была всего лишь среда следующей недели.

Шуша задумчиво подкидывала острыми носками уже вышедших из моды, но очень нравившихся ей, сапожек листья на краю газона в сквере: здесь они, в отличие от упавших на мокрую дорожку, ещё не набрали влаги. «Ну и что дают нам все эти сведения? – подумала она. – А ничего. Кроме собственно даты, всё равно получается слишком большой разброс возможных событий. Среди дня с неба в лес то ли в Европе, то ли в Северной Америке, свалится кризис». Своё ощущение, что он как-то связан с Солнцем, она уже и не упоминала в разговорах с сотрудниками. Гришнак Углукович совместно с директорами других региональных бюро успели за прошедшие два дня опросить астрономов-профессионалов, – те не замечали пока ровным счётом ничего необычного. Безрезультатным остался и тщательный поиск на форумах любителей, – даже самые шизанутые из них, те, кто в восьмикратный бинокль впервые для себя обнаруживает Плеяды и потом кричит на всю сеть о совершённом ими открытии, отчаянно путая понятия «туманность» и «комета», не смогли ничем «порадовать»…

Она чуть улыбнулась, вспомнив, как пару часов назад Гришнак Углукович, покряхтывая от смущения, отдал, наверное, самое сумасшедшее в своей жизни поручение отделу аэропроектов: соблюдая секретность, тщательно мониторить сайты и форумы уфологов. «Да, да! – раздражённо сказал он в ответ на изумлённый взгляд начальника отдела. – Тех самых полоумных придурков, которые считают, что форма облачка – это тайный сигнал братьев по разуму!»

– Дык вот я и говорю: что же это за политкорректность такая, что с людьми такое делают?

Ещё перед дверью квартиры Шуша услышала голос Сергей Палыча, двоюродного брата свекрови, и поняла, что отдохнуть не удастся. Сергей Палыч приезжал редко и ненадолго, но, что греха таить, в редкости и краткости его визитов была особая прелесть: каждый раз казалось, что если он пробудет хотя бы ещё часа два, свекровь и сокровище сами предложат ему убраться. Дело было, к счастью, не в скандальности или дебоширстве Сергей Палыча, а в том, что он умудрялся как-то удивительно занудно талдычить о своих проблемах, по сто раз пережёвывая одно и то же.