Гелиос. Жизнь после нас - Роман Бубнов

Если верить Кирки, хитрые и подлые «пришельцы» убили вождя, нескольких жителей Акан-Люкара и подожгли дерево Ду, связав и попытавшись превратить оставшихся членов племени в рабов. Небольшой, сумевший выскользнуть и выбраться из окружения, отряд аборигенов разнес весть о случившемся по всей округе.

На следующий вечер произошло крупнейшее в истории Гелиоса кровавое сражение за Акан-Люкар, объединившее девять крупнейших деревень Элигер-Сильварума. Живыми вернулись единицы. Те, кто уцелел, уже позже вспоминали, как в неравной битве их мощное войско освобождения из тридцати тысяч воинов было бескомпромиссно и жестоко разбито и уничтожено.

Не оставалось ни единой надежды на победу, когда из облаков выплыл Даббар. Небесный защитник мира и хранитель справедливости, он изрыгал спасительный свет и с неистовой яростью бил парящие в воздухе машины небесных людей огненными шарами и молниями, из-за чего те угасали и мертвецки обрушивались в воды Иав-Фадама.

С тех пор небесных людей долгое время никто не видел. Пока несколько месяцев назад кто-то не напал на одну, а потом на вторую из четырех оставшихся деревень в этой части планеты.

Пытаясь проанализировать ход описанных событий, Элли все больше склонялась к версии, что задолго до Эспайера на Гелиос приземлились другие люди.

Кто они были, с какой станции, из какой вселенной, из какого времени – сложные и недоступные для осмысления вопросы, которые не удерживались в голове и растворялись в сознании, как солодовый сахар в кипятке.

Хотелось как можно быстрее во всем разобраться и разгадать тайну мистических варваров, похожих на людей. Элли была на сто один процент уверена, что на Эспайере никогда бы не отдали приказ уничтожать аборигенов и тем более превращать их в рабов. Перед глазами вспыхнула и пронеслась каскадом воспоминаний сцена космической суматохи и флагманский крейсер в боевом маневрировании. Но все это больше запутывало, чем помогало.

– Будем садиться! – Кирки показала на расчищенную площадку возле компактного сооружения, возведенного на краю глубокого ущелья у подножья скалистых гор. Конструкция представляла собой сложный механизм, с навесом от дождя и крупной, свисающей в обрыв трубой из толстого тростника. Вокруг площадки возвышались стасканные и уложенные аккуратными кучками мелкие и крупные камни.

Капитан стравил очередной десяток кубометров гелия из аэростата, и вся команда слаженно обеспечила плавную и точную посадку. Юнга первым спрыгнул и закрепил причальный трос за каменную глыбу.

Матросы развернули хозяйственные свертки, оказавшиеся стопками балластных мешков, и поспешили наполнить их до отказа крупным щебнем и гравием, которого вокруг было разбросано в избытке. Они очень торопились – готовые кули сразу перебрасывались на палубу гондолы цепочкой друг через друга.

Боцман прикрутил к газовому пусковому мульти-клапану выносной кожаный шланг от громоздкого крытого механизма. И тут Элли осенило.

Не может быть!

Это же настоящая газозаправочная станция.

Землю зашатало. Юнга, дежуривший у обрыва, что-то прокричал и отбежал. Матросы закончили грузить мешки и перепрыгнули назад через борт.

Из ущелья вырвался огромный плотный столб папирусно-белого матового газа. На фоне фонтана Авион показался бы игрушечным и местечковым. Боцман повернул распределительный вентиль по часовой стрелке и потом сразу же вернул его в исходное положение назад. В мгновение ока оболочка аэростата раздулась и заскрипела от сильного натяжения по швам. Если бы боцман промедлил хотя бы на долю секунды и перекрыл впуск позже, резервуар просто напросто бы лопнул, и тогда конец веселью.

Мастерство бесценно.

Юнга отцепил причальный трос и кое-как успел запрыгнуть в рванувший ввысь Авион.

– Кто все это придумал? – начала было произносить Элли, но из-за легкости гелия, переполнившего здешнюю атмосферу, колебания воздуха в ее голосовых связках прошли с излишне высокой частотой, и поэтому вопрос прозвучал по-мультяшному пискляво.

Девочки рассмеялись.

Путь назад занял намного больше времени, ввиду того, что плыть пришлось в обычном режиме на своих парусах.

Настроение было отличное. Сразу после взлета Авион в буквальном смысле врезался в массивную стаю летучей рыбы Муя-Най-Тцесс. Благодаря гелию эти маленькие серые путешественники умудрялись совершать затяжные парящие полеты на десятки километров. Одна часть угодила в расставленную сеть, другая, одуревшая от столкновения, усыпала всю палубу.

Мелкая оглушенная рыбица упала прямо на Элли. У нее была тупая морда, вытянутое темно-алюминиевое тело с узкими грудными крыльями-плавниками и острые, как скальпели, зубы. Элли хотела поднять и потрогать ее, но Кирки строго-настрого запретила – безобидная летучая малышка могла в один миг откусить и проглотить фалангу пальца целиком.

Где-то на середине пути на аэростат напал Драк Нага, пытаясь порвать сеть с летучей рыбой и по-разбойничьи отхватить себе часть добычи. Но Боцман ловко прогнал его, припугнув прицельным выстрелом из лука. В итоге Драк остался целым, хотя и голодным.

* * *

На Гелиосе всегда очень рано темнеет. Но в этот день пастельно-оранжевый закат окутал лес как-то особенно неожиданно.

Авион приземлился на посадочную платформу, подсвеченную плодами дерева Ду, когда уже полностью стемнело.

Сытный ужин в общем кругу у костра порадовал и согрел всех обитателей деревни. Даже Джаггора, смолотивший несколько самых крупных рыб, подобрел, излучая мирный настрой.