Продавец королевств - Владимир Мясоедов

– Дурак. – Инельда отвернулась и уставилась куда-то в стену. – Знаешь, Олаф, то, что среди вашего народа является привилегией маньяков и извращенцев, – для таких, как я, норма жизни. И смерти. Мужчина никогда не может быть уверен, что встанет с ложа женщины. И даже высших жриц регулярно находят убитыми любовниками. Вся наша жизнь – одна большая бойня. И продлить ее лично для себя можно, лишь кинув в пасть смерти другого, с кем до того шел, жил и дышал бок о бок. А потому каждый раз, когда дроу делит объятия с другим, он делает это как в последний раз. И часто так оно и бывает.

– Послушать ходящие про вас байки – так вы уже давно должны были друг друга извести, – вздохнул Олаф и, поднявшись, потянулся. – Ох, спина… Ты аккуратней не могла?

– Милосердные и добрые, не желающие участвовать в подобном, рождаются иногда и в подземелье. – Инельда, казалось, не слышала его, полностью погрузившись в свои мысли. – Но до совершеннолетия никто из них не дожил. Я немолода. И когда покинула подземелья, давно уже вышла из возраста, называемого юным. То, что видели мои глаза, заставило бы какого-нибудь светлого эльфа убить себя, чтобы по ночам его не мучили кошмары. Но я скучаю по этому вечному безумному побоищу. И боюсь вернуться в него. А вы, люди, бывает, походите на нас. Сильно. Очень сильно. Только кожу покрасить – и сама Ллос не отличит. Мне это нравится. И меня это приводит в ярость. Мне хочется вспомнить молодость, и мне же хочется вырвать вам кишки.

– Вижу, ты сегодня не в настроении, – пропустил Олаф мимо ушей ее слова, как много раз делал с бабским трепом.

– Абсолютно. – Глава гильдии убийц выдернула из привода диск и сжала его. С легким треском осколки разлетелись по всему номеру. Несколько из них засели в тонкой ладони девушки. В глазах ее, казалось, плескалась сама тьма, а голос приобрел интонации, заставляющие всех слышавших подчиняться без колебаний. А не то… Будет плохо. – И потому оставь свои жалкие попытки поразвлечься и расскажи еще раз, какие сложности в вашем мире есть с покупкой оружия.

– Мы же это уже обсуждали, – удивился Олаф, не видящий смысла в десятый раз пересказывать одно и то же.

– Значит, сделаем это еще раз! – непререкаемым тоном заявила Инельда, вырывая из ладони пластиковую щепку и изящно облизывая кровоточащую ранку своим алым язычком.

Выражение лица, оборонительная поза и мелкая дрожь, то и дело пробегающая по телу, заставили Олафа серьезно задуматься. Но не помешали рассказу.

– Так уж исторически сложилось, что такой лакомый кусочек, как оружие, интересовал в первую очередь властные структуры. Контроль за его перемещением и уж тем более возможная прибыль – стали крайне желанной вещью. Вот, например, какие документы нужны в твоем мире, чтобы купить меч?

Вопрос был задан не просто так. Уж слишком то состояние, в которое Инельда погрузилась после недавнего инцидента, Олафу не нравилось. И поэтому ее надо было растормошить. Тем более если это позволяет одновременно прояснить некоторые факты и недоговоренности, всплывшие в беседе со старым хрычом Канлером. Как же – «Я немолода»! Конечно, для человеческого восприятия и по канонам этого мира собеседница, может, и немолода. Но как тогда отнестись к удивлению призрака, который по своей природе обостренно чувствует биение жизни в любом живом существе, о столь юном (для дроу конечно же) возрасте знаменитой Паучихи? Да и реакция на увиденное… Ну да, ну да. Поверил… Практически поверил. Обостренное ощущение реакций любовника и так называемая «женская интуиция», как это ни странно, присутствует и у мужчин. Только, в отличие от женщин, они об этом не особенно распространяются.

– Какие документы? – Непередаваемое удивление Инельды заставило ее немного податься вперед и даже немного успокоиться, перенаправив бо́льшую часть клубящихся внутри прекрасной и одновременно убийственной, как любое совершенное оружие, девушки эмоций с чего-то непередаваемого и непонятного даже для нее самой на простое и понятное окружающим удивление. – Заходишь в лавку – и берешь! Какие к демонам документы, ты еще скажи, что мне разрешение бургомистра надобно!

– Вот именно! И не только. – Наполненные ехидством слова Олафа и их смысл заставили глаза дроу распахнуться еще сильнее. – Еще медицинское заключение, пару-тройку печатей от стражников. И это только для того, чтобы купить какую-нибудь пукалку или нож, который не сразу сломается после удара. Ну а что посерьезнее…

Многозначительная пауза получилась у торговца просто великолепной. Во всяком случае, наверно, именно она была тем детонатором, который заставил скопившееся в дроу напряжение выплеснуться не во вспышке всепоглощающей ярости, а просто волной возмущения, практически безопасного для окружающих.

– Да что тут у вас за мир-то такой! Полный бред.

Кривая ухмылка, проявившаяся на лице человека, заставила девушку прервать свою возмущенную тираду и с подозрением посмотреть на собеседника в ожидании еще какой-нибудь пакости. Впрочем, ее ожидания были предвосхищены, так как то, что она услышала, житель наполненного магией и честной поножовщиной мира просто не смог бы представить.

– Самое интересное, что владеть легким оружием в большинстве стран еще можно, хотя и с кучей препон и ограничений, но применять – нет. Засудят! А о тяжелом и спецвооружении – например, глушители для твоих пистолетов – вообще лучше забыть. Иначе придется провести в тюрьме бо́льшую часть жизни.

– Странные вы, – безучастно пожала плечами дроу, вновь опуская голову. – Впрочем, каждый сходит с ума не так, как другие. И что ты намерен предпринять, чтобы все-таки добраться до нормального оружия?

– Была такая страна – Советский Союз, – ответил ей Олаф, после чего задумался и поправился: – Вернее, нет, не так, опять я все перепутал. Сначала была старая Россия, громадная держава, потом она развалилась, и самый ее крупный осколок, где к власти пришли бунтовщики, стал зваться СССР.

– Так часто бывает. – Девушка абсолютно точно хандрила.

– Он подчинил себе куда больше, чем при рождении потерял, – продолжил мужчина. – Одно время боялись, что красные, ну так называли живущих там, захватят вообще весь мир. Но потом СССР прогнил и развалился на кусочки. Самый большой кусочек снова стал Россией. Правда, он куда меньше той, предыдущей. Раза примерно в полтора.

– Как интересно. – Судя по голосу темной эльфийки, она бы с охотой променяла подобную историческую лекцию на созерцание своих ногтей.

– Но это все равно самая большая страна мира, – счел нужным добавить торговец, в котором взыграла кровь бабушки-княгини. – А мы поедем в одну из мелких. Украина называется. Но и в ней моя родина уместилась бы, наверное, раз десять. Там после всего происшедшего образовались оружия буквально кучи. Стволов больше, чем жителей, включая грудных детей. Ну и всего прочего тоже хватает. Только лежит оно на складах. Не населению же раздавать, в самом деле, чтобы оно себя людьми ощутило, а не избирателями. Повылазившие из всех щелей претенденты на власть который год не могут решить, кто будет править, и дерутся сами с собой, а армия голодает. Официально нам ничего не продадут, конечно, а неофициально… Тамошние прапорщики имеют в своем распоряжении такие груды стреляющего и взрывающегося мусора, что Канлера при их виде хватит удар и он станет первым призраком, сдохшим от радости. Мне кажется, если заручиться поддержкой какой-нибудь реальной силы в том медвежьем углу Евразии, они мне и атомную бомбу найдут. Или сделают, взяв в качестве сырья реактор одной из сгнивших у причала подводных лодок. Благо талантами еще старая Россия была неприлично богата. И работать они всегда готовы были едва ли не за еду.