Хозяин - Василий Коростелев

Проснулся я хоть и с тяжелой после поминок головой, но с легким сердцем. Наутро, загрузив обе телеги последним неразоренным имуществом (надо же, дед в последний момент успел в погреб самые ценные съестные припасы спрятать), двинулись к просеке. Лошадь совхозных, как это ни странно, почти не пострадала, хотя напугалась и получила пару мелких осколков на излете в ляжку. Петрович их вытащил в момент, а когда мы уходили, долго смотрел нам вслед завистливо – жалостливым взглядом. Чему он завидовал? Нашей молодости или несомненному богатству? Я так и не понял.

* * *

За три дня, стараясь не оставлять следов, маскируя их травой и палыми листьями, мы перевезли все наше имущество из схрона в лесу. У Митьки в доме забрали в основном еду, а чугунки, кастрюли не брали, да и некогда было, в любой момент могли совхозские нагрянуть за своей пропажей. Вот сидим вечером, рассуждаем, как нам жить дальше.

– Надо подумать, – говорил Юра, – чего нам, собственно, не хватает?

– Выпивки и баб, – глубокомысленно изрек Митька и тут же посмурнел лицом, сестру, наверно, вспомнил.

– Оружия и патронов много, с едой для людей тоже вроде порядок, а вот кони скоро останутся без сена, да и овса дня на три осталось. Через пару недель зарядят дожди, и тогда сидеть – куковать будем. Лошади на голодном пайке, да и зверья много не добудешь, зайчатина уже в печенках сидит, – перечислял я неудобства статичности нашего положения (вот ввернул словечко, не я – Юра). Про месть и возможность спасения сестры Митяя мы тоже думали, но пока вслух идей не высказывали, рано прыгать голой попой на ежа.

– Значит, так и порешим. Ты, Митяй, поедешь с Юрой на тракт. Где находится Ярмарка, знаешь, возьмете патронов на продажу, все обработанные шкуры сдадите старому Изе, когда сделку заключать будете, сошлетесь на меня, а то облапошит. Я на рябиновский хутор съезжу на разведку.

Дальше пошло обсуждение деталей предстоящей разведки – сижу, слушаю, говорю свое веское слово, и тут показалось, вроде лошадки забеспокоились. Опять волчата пытаются до лошадиного мяска добраться, но там и медведю нечего делать, конюшня бревенчатая, на крыше тоже бревна… додумать я не успел. Раздался грохот, как будто на крышу конюшни ближайшая сосна упала. Я первым оказался у смотровой щели, заменяющей нам полноценное окно, и чуть не остался заикой…

Встав на задние лапы и передними чуть не доставая середины ската крыши, какая-то зверюга драла громадными, в два моих пальца длиной, когтями убежище наших коников. Я, кинувшись в угол, схватил свой всегда заряженный дробовик. Ребята бестолково толкались у окошка, пытаясь что-то рассмотреть в темноте безлунной ночи. Дуплетом жахнув в серо-желтую фигуру, я пытался быстро перезарядить ружье, и в это время раздался такой рев, что уши заложило, затем последовал удар по стене избушки, этакой силы, что содрогнулось все строение, но вой стал стихать, постепенно удаляясь вглубь леса.

– Что это было? – Юрин голос слегка подрагивал, мы с Митькой переглянулись, он пожал плечами.

– Кто знает, я раньше таких не встречал, похожа на рыжую кошку, выросшую с небольшой дом. Такой кошаре в лесу не выжить. Наверняка ее прогнали из других мест, – авторитетно сказал я.

– Ладно, давайте спать. Ночью не придет, а по утряне сами на нее поохотимся – добавил я, позевывая.

* * *

Темнеет. Сижу я, значит, на скраде. Скрада в данном случае – это дуб, на толстом суку которого, прислонившись к стволу, я и сижу уже второй час. Утром мы разделились, я пошел по следам кошки, а Митька за приманкой. Юру на хозяйстве оставили. Да, котик немаленький, это ж в каких краях он обитал? Для прокорма такой животины каждый день по кабанчику средней упитанности потребуется. Ради интереса я встал двумя сапогами в след зверюги… уместились. Все же котяру я изрядно подранил. Пока к его лежке шел кровавый след, не терялся, и вот теперь я занял позицию в двухстах шагах по ветру от логова. Митьке утром повезло, кабанчика подстрелил, притащил, его как приманку я и разложил перед самым носом зверюги. Патроны у меня заряжены подпиленными пулями, и с тридцати метров я не промахнусь.

Взошла луна и похолодало, как раз в это время котик и вылез из кустов на поляну. Принюхиваясь и припадая на заднюю лапу, он приблизился к кабану, тихо мяуча, будто жалуясь.

Выстрел разорвал тишину ночи, затем другой, и кошка забилась в судорогах, взрывая прелую листву и мох…

К заимке я подошел под утро, усталый, но довольный. Сбросив тяжелую шкуру, попил чайку и завалился спать, пускай Митька шкуру обрабатывает. Проснулся после обеда, в хате никого не было, в приоткрытую дверь тянуло свежим ветерком, и солнечные лучи освещали квадрат противоположной стены. Выйдя во двор, я увидел в первую очередь шкуру, подсыхающую на высокой ветке дуба. По моему прикиду она достигала пяти метров от кончиков лап до основания хвоста… Тут и ребята нарисовались, принесли дубовой коры и калганного корня для дубления. Пускай сами занимаются, пойду чайку приготовлю.

Дед меня научил составлять травяной сбор для чая. Он смешивал нарезанные листья смородины, дикой малины и земляники. Добавлял плоды черемухи, шиповника и ягоды земляники и все это высушивал на солнце. Старик говорил, что такой чай от всех болезней лечит. Дед всех лечил. Еще он был единственным учителем в поселке, даже детей Азиза грамоте обучал, а они его сдали потом, вот и верь после этого людям.

* * *

Я ушел на рассвете следующего дня, ребята остались, надо было шкуру довести до товарного вида, да им и ближе добираться до тракта, чем мне до Рябинового хутора. Шел я не спеша, вел Ворона в поводу и обдумывал, чем смогу заинтересовать хуторян.