Сфера - Андрей Валентинов

Двор. Привычная осень. Старые черные тополя беззвучно тянут голые кроны к бесцветному небу, серый цемент стен дышит сыростью…

Как давно я не бывал тут летом! Лишь ночью, когда все тонет во тьме, не замечаешь ни холода, ни мелкого дождика, идущего уже не первый час. Ночью вообще ничего не замечаешь — кроме главного, опасного. Но до ночи еще далеко, сейчас день, я в нашем старом дворе, за моей спиной — знакомый балкон, знакомые окна.

Оборачиваться не стоит. Я знаю, что увижу. Двор меняется — быстрее, чем город. Он менялся и прежде, но все же оставался самим собой, и дом казался вечным, как гранитная скала.

…Мой дом. Мы не всегда жили здесь, несколько раз приходилось переезжать, недалеко, на соседнюю улицу, тоже на второй этаж и тоже в трехкомнатную, но чуть другую… Или только кажется? Может, я просто искал дорогу домой, не мог найти, попадал в другой дом? Там мне не нравилось, там было слишком темно, и почти всегда — вечер. А сюда я очень любил возвращаться. Особенно поначалу.

Любил — не люблю.

Я знаю, что увижу, если обернусь.

К подъезду не подойти. Траншея пересекает весь двор, от гаражей к калитке… Нет, калитка исчезла. Я хорошо ее помню — железную, тяжелую. Она не ржавела, хотя ее никогда не красили.

И козырек подъезда рухнул. И лестничная площадка — та, куда вел первый пролет.

Балкон… На нем пусто. На нем давно пусто. Зря я оказался здесь! Надо уйти, но пути отсюда нет. Следующий двор, тот, что за домом, тоже перекопан, ноги утонут в жидкой грязи, а на улице вместо знакомых зданий я увижу черные запертые сараи. И до главной улицы не дойти — она исчезнет, распадется на маленькие переулки, где не будет людей, не будет даже деревьев.

Именно тут я понимаю, что мой город болен. И болезнь идет отсюда, от умирающего дома, умирающего двора. И еще это небо!..

Бабочка, привет! Часто тебя вижу, пластмассовая! Сегодня ты совсем большая — и, кажется, тоже мокрая. Солнечные лучи отражаются от гладких крыльев…

Солнечные лучи? Откуда?

[…………………………..]

Можно никуда не идти, просто стоять у подъезда, не глядя на знакомый балкон, даже не пытаясь войти. Не стоит — квартира будет пуста, соседи скажут, чтобы я поднялся выше на этаж, но там тоже пусто.

Кажется, одно дерево срубили — то, что росло у гаражей. Жалко! Оно было особенное — стелилось над самой землей, по нему можно подняться, словно по трапу. С него было очень просто взлетать.

Взлететь… Дождик, тучи, нелепая бабочка прилепилась в уголке серого небосвода…

…У неба не бывает углов! Не бывает, небо — сфера, иногда голубая, иногда — серая. Впрочем, в городе небо — всего лишь светлое пятно между крыш. Пространство искорежено, разорвано, сдвинуто. Значит, бабочка не висит на месте, она…

Уйти нельзя. Надо улететь, обязательно улететь!

[…………………………..]

Лучше всего подняться наверх, скажем на четвертый этаж, на один из балконов. Самый простой способ — шагнуть вниз. Жутковато, конечно, в первый миг просто падаешь, камнем несешься к земле. Иногда бывает очень страшно, кажется, что пространства не хватит. Особенно если нет солнца, особенно если дождь. Для меня этот способ — школьный. В школе, будь она неладна, я на спор взлетал с подоконника. Четвертый этаж, кабинет биологии. Становишься на подоконник — и вниз. Страшно почти не было, ведь на спор! То есть было, конечно, но страх быстро исчезал, когда появлялась опора, когда воздух сгущался, становился мягким, податливым…

Я-неспящий так и не смог взлететь. Ни разу! Мне его (себя!) очень жаль. Правда ему (мне!) кажется, что полет — просто парение, вознесение тополиной пушинки под порывом ветра. А ведь летать труднее, чем, скажем, бежать. И сил уходит больше, особенно если темнеет. Ночью же взлететь — все равно что подняться на Эверест.

Летать приходилось и ночью, но тогда просто не было выбора.

Рискнуть? Подняться на четвертый этаж, а то и на пятый, для верности, соседи пустят… Но так не хочется вновь почувствовать пустоту внутри возле сердца! Леденящую пустоту, леденящий страх… А вдруг? Этот способ меня ни разу не подводил, но кто его знает? Если все так меняется…

Но ведь отсюда, с земли, не взлететь? Попробовать можно, но, даже если повезет, я не поднимусь высоко. Лететь придется над самой землей, не лететь — ползти. И силы быстро кончатся. Почему теперь не утро? Тогда подняться в небо так легко — раскинул руки, поглядел вверх…