Механист - Вадим Вознесенский

— С чего ты взял, что мне не все равно?

Хозяин смеется. Странно, смеется без зла, без ехидства, на взгляд Вика — чистосердечно.

— Барьер. Он безупречен. Я вижу каменную стену, блоки подогнаны с идеальной точностью, в швы невозможно просунуть лезвие. Полированный гранит — нерушимый, как Мировая гора. Но знаете что?

— Да?

— Цвет. Камень иногда темно-серый, с белыми прожилками, иногда непроницаемо агатовый, а иногда светлый, с розоватыми вкраплениями.

Ангел смеется, и этот смех опускает существо с небес.

— Эмоции. Не перестаю удивляться. Отсутствие систематизированного подхода порождает невообразимое многообразие индивидуальных интерпретаций. А так?

— Сочащаяся влага, замшелая плоскость. Намного лучше.

Узник не видит, но чувствует: Сам улыбается.

— Но я не хочу открывать все свои секреты.

— Мне казалось, мы честны друг с другом, так ведь? — наигранная угроза в пении Ангела.

— Не надо, — серьезно просит Хозяин, — я уже имел возможность убедиться.

Вик понимает, о чем они говорят. Сакральное зрение. Способности людей столь разнообразны, и даже схожие проявления у каждого выражаются по-своему. Если один видит чужую защиту монолитной стеной, то для другого она — бескрайняя водная гладь, для владельца, быть может, смерч, свитый в кокон воздушный поток. А Хозяину по штату положено уметь оценивать людей по мелочам, подвластными лишь ему методами. Всех, даже очень сильных. Кроме Вика. Его щит любым воспринимается одинаково — марево, головокружительная неопределенность, рефлекторно вызывающая тошноту и отвращение. Потому что он рукотворный, дословно, в прямом смысле, созданный руками. Вик ведь не видок — он механист. Старьевщик.

Интересно, кто же все-таки его собеседник, тот, кого так интересует его личность?

Наверное, стоит попытаться посмотреть. Если Мамона не выполнил обещания и не извлек глазные яблоки. Боль во всем теле такая, что определить источник совершенно невозможно и кажется, будто болит сам мозг.

Что за равнодушие к самому себе? Слепота?

Гнев и ужас придают сил, тьма сдается. Черноту разрезает узкая красноватая вертикальная нить, уголки глаз царапает спекшаяся кровь, слипшийся частокол ресниц разрывается, и полумрак кабинета Хозяина ослепляет солнечный полдень. Вик жмурится и повторяет попытку взглянуть на мир. Чуть медленнее. «И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы».

Что ж все лезет-то? Общение с братьями-свидетелями о себе знать дает? Однако надо отдать должное — свет хорош.

До Старьевщика доходит, отчего не удавалось сразу открыть глаза — мешают наполненные кровью мешки вместо век, а лицо опухло, как от пчелиных укусов. Вид у Вика — сошел бы за местного. Во рту кисловатый железный привкус, узник прощупал неповоротливым языком зубы. Хорошие новости — передние на месте, хоть и шатаются, коренные в порядке.

Еще повоюем.

Между тем приведшие в сознание голоса стихают. Пора познакомиться с Ангелом, только лицо обращено не в ту сторону — разговор слышен немного правее. Вик поворачивает голову, шипит от очередного укола боли, фокусирует зрение. Видит. Ангел.

Длинные, чуть волнистые русые волосы. Собранные в пучок на затылке. Миндалевидные карие глаза, окруженные бархатной бахромой ресниц, тонкие правильные брови. Прямой нос с небольшой горбинкой, чуть выступающие скулы, полноватые, насыщенного цвета губы. Слегка ироничный взгляд. Широкие, свободные брюки защитного цвета и короткая, обтягивающая черная кожаная куртка, застегнутая под горло серебряными пряжками. Выступающие из-за плеч, нет, не крылья, длинные и тонкие рукояти двух клинков, перевитые алой нитью. Походный Ангел. Высокая грудь и тонкая талия. Девушка — Вик не разочарован. Не отказался бы от такого хранителя.

Она тоже его рассматривает. Без особого интереса. Глубокие глаза. Зрачки расширяются, заполняя всю радужную оболочку. Заглядывает внутрь. Очень напористо — Вик чувствует едва уловимую щекотку мозга. Некоторое время девушка продолжает мысленный штурм, затем отворачивается, поднеся руку ко рту.

— Так всегда с ним, — комментирует Хозяин. — Чем сильнее, тем противнее.

Уж конечно. Это резонанс, дорогая. Активный контур — на термопаре. Вик и сам борется с приступом, эта штука работает в обе стороны. Аж зубы ломит. Не слабо.

— Так берете? — интересуется Хозяин.

Вик чувствует себя горбушей в торговом ряду.

Его гостья помассировала виски и встряхнулась. Пришла в себя быстро, подтверждая наличие потенциала. И взгляд ее поменялся. Вик еще не понял, кто она, но для себя уже решил, что с ней будет лучше, чем на каторге. Был бы собакой — повилял хвостом.

Хотя так худо — гори оно все…

— Ладно, может, на что и сгодится. Чего хочешь?

— Взгляд сквозь стену.

Ангел Вика покачала головой:

— Сложно, не потянешь.

— А что-нибудь типа того?

— Можно сделать, чтобы ты негатив улавливал.

— Это как?

— Избирательно будешь ощущать адресованные отрицательные всплески. Расстояние, преграды, расшифровка — с практикой придет. — Ангел потянулась с ленивой грацией кошки — на публику.

— Усовершенствованная чувствительность жопы, — ухмыльнулся Хозяин, — пойдет.

— Неделю надо. Этот доходяга пока оклемается. Анатома дай — пусть заштопает, и травника, а я потоки поляризую.

Торгуются. Нетиповые способности — товар штучный и дорогостоящий. А хороший наставник, который за неделю способен основы вдолбить, — редкость неимоверная. Вику понятно, на что она Хозяина купила.

Ну-ну…

Механист даже не пытается подавить знакомый зуд под ложечкой. Наверное, их не излечить никакими экзорцизмами — бесов, шалящих даже в почти умирающем теле.

— Меня… — Он с трудом разлепил потрескавшиеся губы.

— Чего? — Собеседники снова повернулись в его сторону.

— Меня… не… спросили… — Вик сегодня невероятно разговорчив.

Хозяин усмехнулся:

— Во как! Может, цену поднять?

Девушка подошла поближе и присела на корточки.

— Ты не убийца? — то ли спросила, то ли утвердила она.

Вик вопроса не понял. Конечно, убийца — не маньяк, своих жертв не считает, но жизнь у него последнее время случалась насыщенная, и к смерти он относился равнодушно. Очень не нравится, когда тебя самого убивают, но это у всех так.

Только прозвучал вопрос несколько иначе — словно с подвохом. Не «убийца» сказала Ангел, а как будто имя назвала — Убийца. С большой буквы. Механист на всякий случай промолчал.

— Вик, а у тебя альтернатива одна — не хочешь, сгниешь здесь.