Легионер из будущего. Перейти Рубикон! - Виктор Поротников

Я глядел на знаменитого Помпея – на этого величайшего из римлян! – и поражался полнейшему несходству с ним того актера, который изображал его в американском телевизионном сериале «Рим», виденным мною перед телепортацией сюда. Настоящий Гней Помпей был статен и широкоплеч, у него не было большого живота и обрюзглости на лице. Светло-русая густая шевелюра Помпея была подстрижена по-военному коротко. На широком загорелом лице Помпея выделялся крупный прямой нос, над его глубоко посаженными светло-голубыми глазами нависали тяжелые надбровные дуги и высокий лоб, пересеченный волнистыми продольными морщинами. Еще две глубокие морщины залегли наискось в нижней части лица Помпея, спускаясь от широких ноздрей к уголкам волевого рта. Помпей был гладко выбрит, поэтому смотрелся довольно моложаво. На нем была белая сенаторская тога с широкой пурпурной каймой, под которой виднелась туника темно-бирюзового цвета. На крепкой шее Помпея поблескивало массивное золотое ожерелье.

Переведя свой взгляд на Корнелию, жену Помпея, я тут же вспомнил строки из сочинения Плутарха, посвященные этой благородной римлянке. Плутарх был совершенно прав, подумалось мне, оставив о Корнелии столь возвышенный отзыв. Если верить Плутарху, Корнелия получила прекрасное образование, знала музыку, геометрию, философию. Эти ее качества соединялись с характером, лишенным жеманства и несносного тщеславия. Но прежде всего всем бросались в глаза цветущая юность и красота дочери Метелла Сципиона. Корнелия и впрямь была так хороша собой, что от нее было трудно оторвать взгляд. Даже внешняя прелесть Альбии и Камиллы меркла на фоне дивной красоты Корнелии.

Тит Дециан, также находившийся в гостевом зале, подошел ко мне с мечами в руках. Это были обычные клинки, находившиеся на вооружении у римских легионеров. Тит Дециан протянул мне один из клинков.

– Авл, у тебя есть прекрасная возможность блеснуть своим мастерством перед самим Помпеем Великим! – обратился ко мне сенатор Меммий. – Ты – бывший гладиатор, а Тит – бывший центурион. Пусть поединок между вами выявит сильнейшего. Однако, предупреждаю, поединок должен быть бескровным.

Я уже достаточно хорошо знал римлян, поэтому нисколько не удивился желанию Помпея и сенатора Меммия в разгар застолья полюбоваться схваткой на мечах. Подобные зрелища были любимой забавой римских граждан.

В центре гостиной было достаточно места для поединка не только для двух, но и для целой группы бойцов. Единственным неудобством было то, что ноги скользили на гладком мраморном полу. Но и из этого я постарался извлечь для себя максимальную выгоду. В свое время Спартак дал мне несколько полезных советов, как нужно двигаться во время схватки, чтобы измотать соперника и гасить в зародыше все его атаки. Теперь мне очень пригодились наставления Спартака.

Тит Дециан, как истинный воин, привык всегда сражаться прикрываясь щитом. Без щита он чувствовал себя несколько неуверенно. Я сразу воспользовался этой неуверенностью бывшего центуриона, который ретиво нападал на меня, но мои ответные выпады отражал с трудом. Той выучки во владении клинком, какую я получил в гладиаторской школе, у Тита Дециана, конечно, не было. Мой соперник физически был явно крепче меня, да и ростом он был повыше, но в ловкости и быстроте передвижений Тит Дециан сильно мне уступал. Мы кружили по залу, с лязгом обмениваясь ударами, то наседая, то отскакивая. Мои финты и уворачивания приводили к тому, что Тит Дециан несколько раз едва не грохнулся на пол, нанося удары впустую. При смене позиции я всякий раз проскакивал под его занесенным для удара мечом, оказываясь за спиной у бывшего центуриона. Если бы эта схватка велась насмерть, то Тит Дециан за какие-то десять минут поединка мог быть убит мною четырежды.

Помпей дал знак к прекращению схватки, подведя итог:

– Гладиатор, без сомнения, ловчее и опытнее центуриона, тут ничего не поделаешь. Победа остается за ним.

Помпею захотелось побеседовать со мной. Слуги принесли стул для меня и поставили его возле центрального стола. Мне налили вина в дорогой кубок. Юркая Агамеда оказалась тут как тут, положив на мою тарелку большой кусок от медового пирога.

Сначала Помпей расспрашивал меня про мою семью, про мое житье-бытье в Бовиане и Фрегеллах. Особое любопытство Помпей проявил к моему гладиаторскому прошлому, выспрашивая у меня, в каких цирках мне довелось сражаться, скольких ланист я сменил, сколько раз был ранен и через сколько поединков прошел. Свою легенду я знал назубок, поэтому отвечал на вопросы Помпея без заминки.

– Что ж, – сказал Помпей, обращаясь к сенатору Меммию, – этот самнит мне по душе. Пусть он обучит моего сына Секста ловко обращаться с мечом. Я щедро заплачу ему за эти уроки. И вот что еще, дружище Гай, – Помпей чуть понизил голос, наклонившись к плечу сенатора Меммия, – возьми-ка Авла на завтрашнее заседание сената. Сторонники Цезаря наверняка соберут толпу народа на форуме, как это уже бывало в прошлом. Могут возникнуть беспорядки, так что телохранители нам пригодятся.

– Конечно, я возьму Авла с собой, дружище Гней, – покивал головой сенатор Меммий. – И не только его одного. Ты прав, от черни можно ожидать чего угодно!

Альбия, которая была в курсе всех политических дел, спросила у брата, чему будет посвящено завтрашнее заседание сената. Помпей сказал сестре, что народный трибун Марк Антоний должен завтра огласить сенаторам письмо от Цезаря, привезенное на днях гонцом из Галлии.

Управляясь с куском медового пирога, я сразу же навострил уши.

– Письмо от Цезаря – это всего лишь повод для собрания сенаторов, – вставил Гай Меммий, переглянувшись с Помпеем. – Цель же завтрашнего заседания сената – отстранение Цезаря от должности проконсула. Катон и Цицерон давно настаивают на этом. Пора бы уже провести голосование в сенате по этому вопросу.

– Да, пора, – согласился Помпей, – покуда Цезарь не подкупил большую часть сената. Большая часть народа уже на стороне Цезаря.

– Народные трибуны не допустят процедуры голосования, ведь все они сторонники Цезаря, – заметила Альбия. – Законным путем лишить Цезаря проконсульской власти сенату вряд ли удастся.

– Сестра, неужели ты намекаешь, что в противостоянии с Цезарем сенату следует действовать незаконными методами. – Помпей взял чашу с вином, но так и не донес ее до рта, взглянув на Альбию. – Тебя не пугает тень гражданской смуты?

– Не пугает, – ответила прямодушная Альбия, глядя в глаза брату. – Сегодня Цезарь еще слаб, поэтому он считается с сенатом, но стоит Цезарю войти в силу, и он растопчет все римские законы!

Я невольно усмехнулся про себя, жуя сладкий пирог. Кто бы мог подумать, что у Помпея такая решительная и проницательная сестра! А ведь Альбия зрит прямо в корень: в своем стремлении к единоличной власти Цезарь пойдет до конца!