Магистраль Вечности - Клиффорд Саймак

– Нет, никогда.

– Это понятно, нас не так уж и много. И мы есть не во всех мирах. Меня зовут Юргенс.

– Извините, что я не заметил вас раньше. Несмотря на огонь в камине, здесь довольно темно, да и столько всего произошло…

– Прошу прощения, мистер Лэнсинг, вы, случайно, не сумасшедший?

– Думаю, что нет, Юргенс. Никогда об этом не задумывался. А почему вы спрашиваете?

– У меня есть увлечение, – ответил робот. – Я коллекционирую сумасшедших. В моей коллекции есть один очень занятный экземпляр: он думает, что он Бог, стоит ему только напиться.

– Это на меня не распространяется. Пьяный или трезвый, я никогда не считаю себя Богом.

– Ах, но ведь свихнуться можно по-разному. Существуют и другие виды сумасшествия.

– Не сомневаюсь, – ответил Лэнсинг.

Генерал взял на себя труд представить всех присутствующих друг другу:

– Я Эверетт Дарили. Командир семнадцатой бригады. Рядом со мной – пастор Эзра Хатфилд, а леди, сидящая за столом, поэтесса Сандра Карвер. Рядом с мистером Лэнсингом – робот Юргенс. Теперь, когда мы познакомились, я предлагаю сесть и отдать должное прекрасному ликеру на столе. Те, кто пришел раньше, уже успели его оценить.

Лэнсинг сел за стол рядом с Мэри Оуэн. Стол, как он заметил, был из дуба, сработанный искусным ремесленником. На столе стояли три свечи и три бутылки, а также поднос с кружками. Только теперь он мог как следует разглядеть собравшихся в комнате. В дальнем углу за небольшим столиком вольготно устроились четверо игроков в карты, полностью поглощенных игрой. Генерал придвинул к себе кружки и разлил ликер.

– Надеюсь, нам не придется долго ждать ужина, – сказал генерал, – и думаю, он окажется не хуже напитков.

Лэнсингу ликер пришелся весьма кстати. Он налил себе еще немного и уселся поудобнее в кресле.

– Пока мы ждали остальных, – начал генерал, – мы гадали, не смогут ли вновь прибывшие, то есть вы, мисс Оуэн и мистер Лэнсинг, объяснить, где мы находимся. Из того, что вы говорили, мисс Оуэн, ясно, что вы этого не знаете. А вы, мистер Лэнсинг?

– Ни малейшего представления, – ответил Лэнсинг.

– Хозяин утверждает, что и он ничего не знает, – мрачно произнес пастор. – Он говорит, что он всего лишь содержатель гостиницы и что не привык задавать вопросы. Тем более что задавать их здесь некому. Впрочем, я полагаю, что он лжет.

– Не судите слишком поспешно и слишком сурово, – вступила в разговор поэтесса Сандра Карвер. – У него честное и открытое лицо.

– У него лицо свиньи. И он позволяет греховным деяниям совершаться под своей крышей. Эти картежники…

– Что касается греховности, – заметил генерал, – вы все это время пили ликер наравне со мной.

– Это не грех. – Пастор добродетельно поджал губы. – Библия учит нас, что немного вина полезно для организма.

– Ну, приятель, какое же это вино! Такие крепкие напитки не были известны в библейские времена.

– Нам, пожалуй, лучше успокоиться и подумать о том, что нам известно, – сказала Мэри. – Может, тогда мы лучше поймем ситуацию. Нам следует знать, кто мы такие, как попали сюда и что думаем о случившемся.

– Первая разумная мысль, – сообщил собравшимся пастор. – Надеюсь, ни у кого нет возражений?

– У меня нет, – ответила Сандра Карвер так тихо, что остальным пришлось напрячь слух, чтобы уловить ее слова. – Я дипломированная поэтесса из Академии Древнейших Афин. Я владею четырнадцатью языками, хотя пишу и пою только на одном – диалекте Древней Галлии, самом выразительном языке в мире. Я не поняла, как я сюда попала. Я была на концерте и слушала новую симфонию в исполнении оркестра из Заокеанских Земель. Никогда в жизни не слышала более выразительной музыки. Она захватила меня. Мне казалось, что музыка уносит душу из бренного тела в иное пространство. А когда я вернулась, и моя плоть, и мой дух оказались в другом месте – сельской местности небывалой красоты. Там была дорожка, я пошла по ней, и вот…

– А год? – спросил пастор. – В каком году это было?

– Я не понимаю вопроса, пастор.

– В каком году это произошло? Как вы измеряете время?

– В шестьдесят восьмом году Третьего Ренессанса.

– Нет-нет. Я не это имею в виду. В каком году Господа нашего?

– О каком господе вы говорите? В теперешние времена так много господ…

– В каком году от Рождества Христова?

– Христова?

– Да, Иисуса Христа.

– Сэр, я никогда не слышала ни об Иисусе, ни о Христе.

Пастора чуть не хватил удар. Его лицо побагровело, он стал расстегивать воротник, будто ему не хватало воздуха, сделал попытку заговорить, но слова не шли с его уст.

– Мне жаль, если я огорчила вас, – сказала поэтесса. – Я сделала это по незнанию. Простите. Я никогда не обижаю людей по доброй воле.

– Ничего, моя дорогая, – вмешался генерал. – Все дело в том, что наш друг пастор – жертва культурного шока. И он может оказаться не единственным. Ситуация, в которой мы все оказались, совершенно невероятна, но по мере развития событий дело приобретает все же некоторую степень достоверности, хотя боюсь, что большинству из нас принять ее будет трудно.

– Вы хотите сказать, – ответил ему Лэнсинг, – что все мы принадлежим к разным культурам и, может быть, даже к разным мирам?

Удивляясь собственным словам, он вспомнил, как несколько часов назад Энди Сполдинг, играя идеей и явно не веря в ее серьезность, болтал об альтернативных мирах. Теперь Лэнсинг пожалел, что многое пропустил мимо ушей.

– Но мы все говорим по-английски, – сказала Мэри Оуэн, – или, по крайней мере, можем говорить. Сколько языков, Сандра, вы знаете?

– Четырнадцать, – ответила поэтесса. – Правда, некоторые из них не очень хорошо.

– Лэнсинг высказал предположение о том, что все мы из разных культур, – сказал генерал. – Я поздравляю вас, сэр, – очень тонкое наблюдение. Может быть, все и не совсем так, как вы говорите, однако, скорее всего, вы весьма близки к истине. Что же касается языка, на котором мы говорим, то можно сделать даже кое-какие предположения. Мы все принадлежим к одной команде и все говорим по-английски. Но ведь возможны и другие команды? Французская команда, итальянская, греческая, испанская – маленькие группы людей, которые могут взаимодействовать, поскольку говорят на одном языке?

– Чистое словоблудие! – вскричал пастор. – Безумие считать и даже предполагать, что то, о чем вы двое говорите, может оказаться правдой. Это противоречит всему, что известно на земле и на небесах!

– Наши знания о земле и небесах, – ответил генерал раздраженно, – всего лишь капля в море. Мы не можем игнорировать факт нашего пребывания здесь, а способ, каким мы сюда доставлены, выходит за пределы всех наших представлений.