Там, где начинается вселенная - Джей Эм

Лицо психолога было наполовину скрыто капюшоном, но Йонне Силвера Сальваторе узнал без труда.

– Мне бы мастера Шэна увидеть…

– Он сейчас в городе. Но скоро должен вернутся. Если хочешь, подожди в Кристальном зале.

– Да, я подожду. Спасибо.

– Как твои дела в «Мегалите», Брэтали?

– В «Мегалите»? Наши пути разошлись.

– Мирно или не очень? Врагов себе не нажил?

Сальваторе неопределённо пожал плечами:

– Ничего такого, что могло бы им угрожать, я не сделал… На крайний случай, от тотала укрыться всегда сумею.

Йонне понял вдруг, что с Брэтали творится что-то не то, и причина этого – вовсе не проблемы с работой. В прошлые их встречи Сальваторе был так уверен в себе… Теперь – нет. Кажется, он даже немного нервничает. Как будто пытается решиться на что-то, но сомневается, нужно ли.

– О чём ты хочешь поговорить с мастером?

– Как-то он сказал, что может… помочь разобраться кое с какими трудностями.

– Возможно, и я могу.

– Нет, ты ещё слишком маленький, – покачал головой Брэтали.

Йонне изобразил на лице лёгкую безмятежную улыбку.

– Ну, ладно, не совсем маленький, – полусерьёзно продолжил Сальваторе. – Но всё-таки, мастер Силвер, я дождусь твоего наставника.

Узнав, что Сальваторе в городке психологов, Шэн даже не зашёл в свою квартиру на третьем этаже Зелёного дома, сразу поднялся на пятый, в Кристальный зал. И увидел, что Брэтали сидит в кресле, а на коленях у него свернулся серый котёнок.

– Обычно Юки не проявляет такого доверия к незнакомцам, – с улыбкой заметил мастер.

– Правда? А мы с ним подружились…

Звук голоса потревожил котёнка. Он спрыгну на пол, но далеко не убежал. Остался в комнате, с любопытством наблюдая за людьми.

– Мастер, я сразу скажу: то, что я пришёл, ещё ничего не значит.

– Хорошо, – кивнул Шэн. – Я понимаю.

– Мне не верится, что один человек может знать другого лучше, чем тот знает себя сам. Но я… зашёл в какой-то тупик. С работой на технократов не вышло. Потом эта дурацкая идея – изображать из себя тайного агента в «Мегалите»… Я действительно тогда как не в своём уме был, вы правильно сказали. А раз вы один раз оказались правы… – он помолчал, глядя куда-то в сторону. – Как вы считаете, это всё из-за того, что маби всегда будут лишними в человеческом обществе?

– Дело не в этом. Помнишь, о чём я просил?..

– Помню. Но зачем? Неужели никак нельзя обойтись без этой вашей телепатии? Просто скажите, что обо всём этом думаете.

Шэн приоткрыл окно. В комнату подуло холодной свежестью.

– Сказать я могу что угодно. Другой вопрос – поверишь ли ты? Но я не тороплю тебя с ответом. А пока… расскажи мне о Витории.

– Мастер! Вы обещали никогда не делать этого без моего согласия!

– Я держу слово, Брэтали. О ней я знал ещё задолго до своего обещания. Ещё в поезде.

– В поезде?..

– Да. Кто такая Витория? Ты любил её?

– Витория умерла!

В этом крике смешались боль, гнев, желание спрятать своё прошлое от постороннего и… желание открыться.

– Вы любили друг друга… – это прозвучало скорее утверждением, чем вопросом.

– Сейчас мне меньше всего хочется говорить о любви, мастер, – уже спокойнее откликнулся Брэтали.

Но слова Шэн разбудили память о прошлом, которую не стёрли ни смерть, ни время.

* * *

Солёные водяные брызги. Тревожные крики чаек. Ветер. В тот день ветер дул сильнее, чем обычно…

Холод чугунных перил обжигает ладони. Внизу плещутся тёмно-зелёные волны, разбиваются о чёрный гранит. Море, как всегда, неспокойно, как будто хочет вырваться из каменных границ, в которые загнали его люди.

По Вэлидской набережной целый день можно идти, никуда не сворачивая. Мимо кафе, ресторанов и кинотеатров, мимо вилл с видом на море, которые любят здешние состоятельные технократы и ортодоксалы. Мимо домов попроще и пооднообразнее, и дальше – вдоль портовой территории, через исторический район – до самых трущоб.

Они с Виторией любили гулять по набережной. Приехав сюда сегодня, по пешеходной дороге обогнули порт, посмотрели издали на силуэты грузовых кораблей. В порту – своя, особая жизнь. Постоянная человеческая и машинная суета, шум, грохот, густые запахи перебивают один другой – то потянет чем-то резким, химическим, то рыбой, то дымом от горящих мусорных свалок.