Звездный лед - Аластер Рейнольдс

Перри зашел в шлюз и подождал терпеливо, пока Белла впустит гостя. Жесткий скафандр хорошо укрывал человека, по изображению с камеры не определить, кто именно ожидает в шлюзе, Светлана либо ее муж. Но когда дверь открылась, Белла посмотрела без удивления.

– Садись, – сказала она, пристраивая его шлем на полку.

– Я знаю, ты надеялась поговорить со Светланой.

– Именно надеялась. Но не ожидала. Тут огромная разница.

Она заварила ему чай из своего рациона. Перри отхлебывал его из выделанной наноплавильней фарфоровой чашки с крышечкой на шарнире, предназначенной не давать жидкости выплескиваться. Ван по памяти воспроизвел узор – ивовые листья. Очень аккуратный, изящный, с любовью выполненный рисунок. Чай был слабым, цвета грязной дождевой воды. Перри любил как раз такой. Наверное, Белла запомнила его предпочтения еще с прошлого визита.

– Хорошо выглядишь, – проговорил Перри осторожно.

– Ты хочешь сказать, для женщины возрастом в шестьдесят восемь лет?

– Зачем же так за комплимент? – Он вздохнул, глядя на нее поверх чашки. – Кстати, Света к ним относится почти так же.

– Ей так трудно было явиться самой?

Наверное, он помимо воли глянул в окно, и Белла заметила. Светлана запретила упоминать, что она на борту «Крестоносца».

– Ей тяжело в последнее время. С тех пор, как умер Боб Англесс. Потом «небо»… и это все… Сколько тебе известно о случившемся с Крэйгом?

– Достаточно.

– Света винит себя за то, что позволила ему зайти в чужой корабль.

– Она приставила ему пистолет к виску и поволокла туда?

– Тогда отчего она чувствует себя мученицей?

– Может, ей приятно мучиться?

– Крэйг умер скверно. Мы слушали. И слышали все.

– До меня дошел слух, что он увидел фонтаны.

Перри кивнул, пораженный тем, как много информации просочилось к Белле.

– Он сказал, что увидел спикан. Эксфорд в том усомнился. Он считает, что у Крэйга было кислородное голодание, а оттого и галлюцинации.

– Уверена, Шроуп что-то видел.

– Знаю, это прозвучит грубо и черство, но я, честное слово, не совсем уж недоволен тем, что с ним приключилось. Мы уже потеряли его однажды. Терять его второй раз… ну, оно плохо – но лучше, чем потерять кого-то еще.

– Да, это звучит грубо и черство, – согласилась Белла, подливая себе чай насосом, сооруженным из старого пылевого фильтра.

При гравитации Януса жидкость не лилась, а скорее с трудом укладывалась в чашку.

– Расскажи мне про Джима Чисхолма.

– Сказала же, что буду говорить о нем лишь со Светланой.

– Я сделал что мог. Она еще не готова вести с тобой переговоры.

– И как ты думаешь – отчего? – Белла усмехнулась. – Может быть, она просто не хочет признавать сам факт моего существования? Ведь это заставит ее признать свою ошибку – заключение меня тут.

– Белла, с тобой тут или там – разница невелика. Мы на Янусе, и деваться с него некуда.

– Я слышала про неурядицы с символистами. Я бы справилась с ними лучше.

– Тебе легко говорить.

– Ты быстро сбросил меня со счетов. Но я бы сделала по-иному. Ошибка Светланы в том, что она считает символистов неким отклонением, тем, что можно диагностировать и вылечить, как болезнь. А я бы приняла их как неизбежность и заставила работать на себя. Еще чаю?

– Спасибо, нет.

– Она пыталась запретить им доступ в Пасть, потому что ее пуританский здравый смысл находил оскорбительной идею позволить сектантам хоть какую-то ответственность. Она считает, что такие люди не пригодны ни к чему. Потому она превратила их во врагов, принялась преследовать, засылать шпионов с агитаторами, стараясь расколоть их изнутри. А это, конечно, только осложняло дело.

– А ты бы?

– Я бы приветствовала, подбодрила их. Фанатики – именно тот сорт людей, которым следует доверять точную механику. Наши шестеренчатые передачи оказались бы в самых надежных руках.

– Не получилось бы.

– Перри, методы Светланы едва ли можно назвать сногсшибательно успешными. – Белла фыркнула. – Ну если она не хочет говорить со мной… Какой смысл спорить с обиженным ребенком?

– Ну если уж на то пошло, поговори со мной. Я ведь забочусь о Крэбтри, а не о своей уязвленной гордыне.

Перри подался вперед, заговорил тихо, стараясь убедить женщину, под началом которой служил когда-то.