Легаты печатей - Андрей Валентинов

2

Мой славный соавтор, великий английский фантаст сэр Генри Лайон Олди, честно признался (читай Предисловие № 1), что вышел на тему через магический кристалл своего знаменитого романа о Герое, которого не может быть больше, чем один. Мне, нижеподписавшемуся, пришлось искать подходы с иной стороны. Черный френч обозначил первый из них. Я писал о двадцатом веке, но так и не закончил рассказ. Рассказ о том, что будет после.

ПослеАргмагеддона.

Как-то в одном интервью я обещал описать конец света – после того, как сей конец наступит. Предваряя недоверчивую улыбку уважаемой журналистки, я пояснил, что в отличие от большинства писавших и снимавших на эту, столь ныне модную, тему, придерживаюсь в данном вопросе более чем ортодоксальных взглядов. А взгляды эти достаточно просты. Стоит лишь открыть читанные и перечитанные страницы Откровения Святого Иоанна Богослова, и мы увидим очевидную вещь, поражающую больше, чем железные стрекозы, стальные кони и Звезда Чернобыль, отравившая воды рек.

Конец света наступил – а люди не заметили.

Может, это единственное, что еще удивляет меня в Истории.

Не заметили!

Выходит, прав Спаситель – иным и знамения мало. И не надо кивать на то, что большое видится на расстоянии. Армагеддон прошел давно, но об этом мало кто хочет слышать. Крепкие же нервы даровал нам Господь!

Иерусалим, Иерусалим, побивающий пророков!

И не правы мои уважаемые коллеги-писатели от Вячеслава Рыбакова до Песаха Амнуэля. Их Апокалипсисы оптимистичны хотя бы в том, что уцелевшие поняли,что свалилось на них с разверзшихся небес.

Нет, не поняли.

И поймут не скоро.

Когда Спаситель пришел в этот мир, открыв начало Новой эры, об этом узнали одиннадцать человек, включая пророчицу Анну и вифлиемских пастухов. Даже через тридцать лет, когда Онвозвестил это черным по-арамейскому, Егоуслыхала горстка Апостолов. И только через два-три века…

Стоит ли продолжать?

Автор не настаивает на своей версии Истории. Желающие вполне могут повторять попугаями-ара истину о том, что все к лучшему в этом лучшем из миров, и новое тысячелетие будет эпохой человеческого могущества, безбрежного счастья, а также многополярного мира и рацвета парламентской демократии.

Завидую вам, оптимисты! Ибо обещано вам Царствие Небесное.

3

Кроме черного френча, была еще одна причина.

Как известно, некий булгаковский персонаж однажды решил написать роман об Иисусе Христе.

Я не любитель апокрифов – не читатель и тем более не сочинитель. Но один сюжет прикипел к душе намертво, и жаль, что не мне написать о реке Иордан.

История всем памятная. Плотник из Назарета по имени Иисус отправился на реку Иордан, влекомый слухом, что там объявится Мессия – долгожданный, выстраданный. Не Онодин – тысячи стекались к пологим берегам неширокой реки, дабы увидеть Его.Вопрос был почти решен – вот Он,Креститель Иоанн, сын Захарии, смывающий проточной водой наши грехи. Потому и спешили – увидеть и услышать, как объявится Онво славе своей, в огне негасимой шехины, карающий и милующий именем Творца.

Плотник ждал на берегу и вместе с другими жаждал ответа, уже, казалось, очевидного.

Кто Он?Не ты ли, Креститель?

И вот прозвучали слова сына Захарии, перевернувшие мир:

Мессия – не я.

Мессия – Ты!

Трудно найти более драматичный сюжет. Богословы-ортодоксы спешат снять напряжение, поясняя, что Иисус знал– с самого рождения, с первого детского крика. И обращение к Крестителю – лишь дань уважения к великому пророку.

А если все-таки нет?

Парень из глухой провинции, много лет кормивший плотницким ремеслом мать и кучу сестер-братьев, слушавший в захудалой синагоге недоучек-книжников, жаждет увидеть чудо, и вдруг узнает, что чудо – это Онсам.

Отсюда – пустыня, долгие недели одиночества, попытка разобраться, понять самого Себя. И, конечно, Искуситель. Ибо что толку искушать Сына Божьего, с младенчества ведающего о своем жребии? Но Человек, только что узнавший о том, кто Онна самом деле – это ли не добыча для Противостоящего?

Таков сюжет, за который я никогда не возьмусь. И не только в силу почтения к традиции. Иисус был неординарной Личностью. Онсправился с Собой удивительно быстро, и смог не только отослать прочь Провокатора с его дешевыми соблазнами, но и не побоялся выпить чашу в Гефсиманском саду, хотя речь уже шла не о бутербродах с саранчой и царствах-государствах, а о жизни и тридцатисантиметровых гвоздях, вбитых в запястья.

Се Человек!

Но пути Господни неисповедимы. Все мы – орудия Его, и кто знает, вдруг завтра Креститель укажет пальцем именно на тебя? Тебя – слабого, пьющего, ссорящегося с женой и начальством на работе, глотающего анальгин, когда ноют зубы, поелику страшно идти к злодею-стоматологу?

Мессия – ты!

Ну как? По плечу ноша?

4

Америку открывали много раз и, наверное, еще откроют, не завтра – так через пару веков.

Сюжет, мною выше обозначенный, привлекал многих. Для меня ближе всего трактовка великого Клайва Льюиса, но его Рестон, спасающий Переландру и самое Землю, все-таки крепкий парень, настоящий англичанин, из тех, что бросали на дюнкерские пляжи свои стальные каски, как залог возвращения, и мертво держали оборону в песках Тобрука и Эль-Аламейна. Льюис «Космической трилогией» смело противостоит пессимизму своего земляка и современника Оруэлла. Онине пройдут! Потомки тех, кто вырвал у Иоанна Безземельного Великую Хартию, не допустят, чтобы воцарилась Мерзейшая Мощь вкупе со Старшим Братом!

Надо ли напоминать, что именно в эти годы Профессор заканчивал роман о маленьких и нескладных обитателях Шира, сумевших остановить Черного Властелина?

Нам история не оставила места для оптимизма.

Нет его – и не будет.

Вместе с тем, решаем мы проблему, помянутую выше, с легкостью необыкновенной.

Как правило, героем оказывается отставной десантник с опытом Афгана, спасающий мир методами, опробованными под Гератом и Джелалабадом (сначала – гранату в дверь, а потом задавай вопросы). Спорить с подобной трактовкой просто не хочется, ибо убереги нас Господь от такого спасителя, а от всех прочих мы и сами убережемся. И можно бы на этом и точку поставить (каковы мы, таковы и спасители), но История не стоит на месте, книги пишутся, издаются, и на смену очередному Крутю Немерянному (и наряду с ним) на роль Спасителя начинает посягать некто совершенно другой.