Нибиру. Книга 1. Пробуждение - Игорь Михалков

Виновником переполоха оказался старик пастух, гнавший к водопою отару овец. Завидев незнакомых людей, дед остановился и стал настороженно позыркивать на них из-под широкополой соломенной шляпы-брыля.

— Здравствуйте, дедушка! — поприветствовал аборигена Антон.

— Слава Иисусу Христу! — отвечал по местным традициям пастух.

Присмотрелся к профессору, и вдруг морщинистое лицо его залучилось радушной улыбкой.

— А, здоров будь, парень! Все сказки собираешь?

Аркудов удивился. Какие еще сказки?

Вероятно, его недоумение так ясно отразилось на лице, что пастух захихикал.

— Хе, а говорят, что у стариков да девок память короткая. Не помнишь, что ли, как гостевал у нас? Давно это было, да я помню, как ты еще угощал меня паленкой да все про песиголовцев расспрашивал. Сколько ж я тебе тогда всего порассказал…

Заинтересовавшийся их беседой, к ним подошел от вертолета и полковник и стал внимательно прислушиваться к словам старика.

— А батюшка твой как поживает? — вдруг спросил дедок.

Антон встрепенулся.

— Вы знали моего отца?

— Эге ж, — подтвердил пастух. — Справный мужчина. И обходительный какой. Тоже паленки привозил и коньяка.

— Отец… — хотел было огорчить неприятной вестью старика ученый, однако вмешался Павел Геннадиевич:

— А когда вы видели его отца, вуйко?

Пастух задумался, почесав лоб.

— Да когда ж? — развел руками. — Недавно, год с небольшим назад. Все интересовался старой колыбой.

— Какой колыбой? — уточнил полковник, в глазах которого загорелись хищные огоньки.

— Йой, да есть у нас развалины в горах. Когда-то там была колыба. Еще при цесаре. А потом ее разорила стая песиголовцев. Напали, всех поубивали, а колыбу сожгли. Говорят, там где-то было их гнездовье, и люди им помешали…

— А не согласились бы вы показать нам эти развалины? — вкрадчиво попросил силовик.

— Тю, сынку, — хитровато прищурился дед. — Я ж как-никак при деле. Худоба вот у меня. Как ее тут одну бросишь?

— За худобой вон наш хлопец присмотрит, — кивнул на автоматчика полковник.

— Да и далеко это. А на машине не доберешься…

— У нас кое-что побыстрее есть, — махнул офицер рукой на маячивший неподалеку вертолет. — Смотаемся по-быстрому туда-сюда…

— Ну-у… — В глазах пастуха встал немой вопрос, который сразу же был верно понят Павлом Геннадиевичем.

Он полез в карман и, достав оттуда портмоне, извлек из него две серо-зеленые бумажки по пятьсот гривен. У деда разве что слюнки не потекли. Для бедных горцев это была поистине фантастическая сумма.

Полковник протянул ему одну купюру, которую пастух принял дрожащими руками.

— А вторую на месте получите. Идет?

Старик кивнул, всучил автоматчику свой кнут, велев делать то-то и то-то, и засеменил к вертолету. Все время, пока взлетали и неспешно придвигались к лесистому уступу безымянной горы, дед глядел в иллюминатор.

— Ты ж гляды, ач, сбрехал Колька — не конопачена у него крыша, не конопачена, — хлопнул себя по коленке и покачал головой.

Когда хатки Горинчева исчезли из виду, посерьезнел.

— Дурное там место, хлопчики. Наши, если ночь застанет, никогда в тех местах спать не будут.

— Так и мы ложиться не собираемся, — успокоил старика Антон. Он понемногу приходил в себя. — Посмотрим, чего мой папа ею интересовался, и улетим себе.

Полковник молча кивнул.

— Ну, вы смотрите, — дед авторитетно задрал подбородок. — Бо если кто там ночевать остается, живым не вернется. Никакое оружие не поможет. Даже топирцем[6]не всегда песиголовца убьешь.

— Запомним на будущее, — поддакнул Антон.

У полуразрушенной колыбы долго не могли найти места для посадки. Наконец удалось бережно опуститься на маленький пятачок голой скалы. Пилот, высовываясь из кабины, то и дело поглядывал вниз — обрыв начинался почти у вертолетного колеса.

Пробраться к кособокому домику — бесформенной груде обугленных сосновых стволов — заняло добрых полчаса. За двадцать шагов до колыбы проводник остановился и наотрез отказался приближаться к «логову чертяк». Полковник отправил его обратно в вертолету, а сам, требовательно подталкивая Антона под локоть, двинулся вперед.

Внутри колыба выглядела не приличнее, чем снаружи: Антон не без опаски перебрался через груду камней у входа. Заметил, что полковник, входя, не убирает руку с пистолета под мышкой.

— Боитесь песиголовцев? — громким шепотом поинтересовался ученый.

Павел Геннадиевич неопределенно фыркнул. Подвинул Антона и углубился под низкие своды.

У дальней стены, всего за шесть шагов от входа, обнаружилась широкая нора, явно умышленно присыпанная сухим ельником и комками земляного мусора, какие в достатке можно обнаружить в горах.

— Не слишком скрывали, — заметил полковник.

— Вряд ли папа рассчитывал позвать сюда в гости старых друзей из КГБ. Ой, извините, СБУ, — возразил Антон. — Ой, еще раз простите. Теперь, вероятно, вы уже не на службе.

— Ты слишком быстро отживаешь, — проворчали в ответ. — Полезай за мной.

Павел Геннадиевич вытащил из предусмотрительно захваченного рюкзака мощный фонарь. Широкий луч пробил затхлый воздух. Где-то в глубине падали капли воды.

Первые несколько шагов пришлось преодолеть едва ли не ползком. Дальше лаз расширился и раздавался до тех пор, пока исследователи не смогли подняться во весь рост. Зыбкие грунтовые стены плавно перетекли в прорубленный в камне проход. Туннель круто опускался вниз.

— Господи, — выдохнул Антон, когда под ногой что-то затрещало. Окутанный отблесками фонаря полковник стремительно развернулся. Золотистое пятно остановилось на груде желтых костей. Скелет весьма был бы похож на человеческий, если бы не внушительные габариты — примерно раза в три массивней. Особенно будоражила воображение голова. Очень большая, с далеко выдавшимися челюстями и длинным разрезом носа. Лицевая часть имела заметный уклон, словно у собаки. Часть зубов отсутствовала, как и добрая четверть черепа. Кажется, существо убили тяжелым тупым предметом.

— В чем дело? — недовольно справился Павел Геннадиевич. — Скелетов никогда не видел, историк?

— Таких — не видел, — благоговейно прошептал Антон. Прикоснулся к холодной кости. — Толщина самого мелкого ребра примерно такая же, как у моей стопы.

— И что?

— Судя по всему, перед нами песиголовец, — растерянно произнес ученый. — Никогда не думал, что они могли существовать.