Орудия Ночи. Кн. 4. Жестокие игры богов - Глен Кук

Занималась заря. Правосудные атаковали немедля и застали врага врасплох. Те коннектенцы, кто помнил разорение Антье, случившееся всего несколько лет назад, намеревались убить всех – мужчин, женщин, детей, зверей, истребить в Месли все до последней травинки. Анна Менандская посеяла бурю, пришла пора жатвы.

Арнгендцев было в три раза больше, чем Правосудных, но Вдову это не напугало. Ее войско прокатилось по владениям Анны словно ураган, оставляя за собой мертвые тела. Среди самих Правосудных потерь было немного.

– Сегодня мир изменится, – сказала Вдова своим воинам. – Арнгенд без Анны, которая его подстегивала, превратится в очередное слабое чалдарянское королевство, снедаемое междоусобными распрями.

Победу Правосудным принесла невидимая госпожа Надежда. Не прошло и часа, как коннектенцы прикончили четыре сотни арнгендцев, еще столько же взяли в плен и подожгли дюжину строений. Те, кто не участвовал в битве, принялись методично уничтожать все вокруг. Месли должен был превратиться в пустыню.

Госпожа Надежда рыскала вдоль границ поместья, проверяя, чтобы не ускользнул никто из высокопоставленных вельмож.

Королева-мать хотела устроить с Правосудными переговоры, низложенный патриарх – тоже, но их обоих постигла неудача.

Заметив приближающихся с востока солдат, госпожа Надежда тут же пришла к неутешительным выводам: раз это не Правосудные, значит друзья осаждаемых. Она торопливо собрала коннекских солдат и поспешила навстречу врагам, намереваясь лишь отпугнуть их и дать время Вдове покончить с Анной и Безмятежным, которые тряслись от страха в древней каменной башне.

Но неизвестные солдаты не испугались. Правосудные атаковали и тут же столкнулись с тем, с чем раньше им сталкиваться не приходилось, – на них обрушился огонь из множества фальконетов, направляемых опытными артиллеристами. Вразумленные и понесшие потери коннектенцы отступили, чтобы зализать раны. Незнакомцы же, искусно используя орудия и огненный порошок, заняли еще более выгодную позицию.

Из собственных трех фальконетов другие Правосудные как раз в это время обстреливали каменную башню – сидевшие там Анна и Безмятежный решили, что к ним явилась подмога.

Надежда совершила ошибку – сама набросилась на врага, не разобравшись толком, кто перед ней. Прозреть ей пришлось быстро и весьма болезненно. Эти люди не в первый раз имели дело с воскресшими богами.

Мучаясь от сильнейшей боли, она бежала и лишь вдали от фальконетов снова обрела способность думать.

Эти люди точно не могли быть союзниками Анны. Наверняка они из Войска Праведных. Никто, кроме них, не сумел бы с таким самообладанием дать отпор Правосудным.

Надежда, которую все еще терзала боль, отыскала Вдову. Кедлу снедал гнев, ведь из-за раненой левой ноги она могла лишь наблюдать за сражением.

– В чем дело, Надежда? Ты ужасно выглядишь.

– Ошибку страшную свершила я. Те люди явились не на помощь Анне – это принц Анселин и отряд телохранителей из Войска Праведных. Быть может, я завязала войну с теми, кто нам не враги.

– Не враги? – переспросила Кедла, которой из-за боли было трудно вникнуть в суть дела.

– Раньше не были врагами, но и союзниками нашими не стали бы они. Теперь же я не знаю, как все повернется. Может статься, и очень скверно.

Кедла затолкала свою боль поглубже (она уже делала это раньше с помощью Надежды). Боль, конечно, вернется, но, может, у нее и хватит времени во все вникнуть и во всем разобраться.

– Ступай туда, прекрати сражение, найди их предводителя, объясни ему наше положение. Может, они сами явились по душу Анны.

– Поняла, – отозвалось Орудие.

– Не дай им опять себя ранить.

– В уверенности пребывай. Мне дозволено заключить мир?

Кедла кивнула:

– Ступай. Если понадобится, веди себя трусливо. Пообещай им все, что угодно, лишь бы не ввязывались в бой.

Госпоже Надежде все это пришлось не особенно по душе, но она сказала:

– Сделаю что должно. Тебя предупредить должна я: ничем нельзя их оскорблять. Войско Праведных защищают мои тетки.

Боль помогла Кедла сдержать волнение.

– Предводитель Войска Праведных был раньше главнокомандующим и разорял Коннек.

– А еще был возле Антье, когда город тогда взяли, смотрел. Но теперь он уже не тот, что прежде. Внемли предупреждению: даже один злобный взгляд в его сторону навлечет на тебя гнев тетушек. Будь довольна тем, что есть.

Кедла услышала в голосе Орудия страх.

– Надежда?

– Кедла, они здесь. Быть может, и другие наблюдают. Отродье почти наверняка явился. Следующие несколько часов весьма осторожными нам с тобою следует быть. Выкури врагов из логова, а я задобрю Войско Праведных.

Кедла решила, что из-за своей одержимости ввязалась в нечто гораздо более серьезное, чем персональная война с Арнгендом. Сегодняшний день обещал стать чем-то бо́льшим – не просто очередной черной жемчужиной в ее ожерелье, украшавшем стремление к саморазрушению.

С самого отъезда из Антье Кедла думала лишь о том, как дать волю гневу – почти не вспоминала о детях, родителях, о назойливом старике-совершенном, который жужжал у нее под ухом с самого ее детства. Теперь же ее захватили воспоминания: вот ей, тринадцатилетней девчонке, дали слово на собрании мейсалян; вот она выходит замуж; вот появился на свет Раульт – роды длились ужасно долго, было очень больно, но какое счастье охватило ее, когда она почувствовала ребенка у груди; вот она стреляет из баллисты и убивает короля Арнгенда; вот она на время забывает о мрачной злобе, сотворившей из нее Вдову, и втайне от всех бросается в объятия демонической спутницы…

Если Конгрегации по искоренению богохульства и ереси удастся когда-нибудь изловить Кедлу, уж ее-то грехи им точно не придется преувеличивать.

Из мрачных раздумий Вдову вывел посланник:

– Госпожа, менандская шлюха желает вести переговоры.

– Опять?

Вокруг воцарилась тишина: не гремели фальконеты, не трубили трубы, не кричали в предсмертной агонии умирающие люди и звери.

Удивительно.

Сколько это еще продлится?

– Покажите мне дорогу.

Хотя смысла особого в переговорах не было. Эта женщина никогда не осознает, в каком положении оказалась.

Уверенности госпоже Надежде было не занимать. Она ведь была Орудием. Но сейчас ее загнали в угол: за ней наблюдали старейшие девы Лучезарные, тут уж не позабавишься. Да и Кедлу она не хотела втягивать в неприятности. Надежде нужны были разгневанные коннекские воины Кедлы.

Она так и не смогла до конца поверить в изменения, случившиеся с миром. Теперь имело значение не то, чего желают Лучезарные, а только то, во что верят смертные из срединного мира.