Товарищ "Маузер". Братья по оружию из будущего - Юрий Валин

Парни угрюмо молчали. Витка посматривала на прапорщика, тоже молчала, лишь красивая бровь вздрагивала от сдерживаемого нетерпения.

«Между прочим, умная она девчонка, – с одобрением подумала Катя. – Прямолинейно не прет. Мне бы так приноровиться».

Катя перехватила взгляд Прота. Мальчик смотрел на предводительницу грустно. Маленький полусумасшедший старичок. Катя ободряюще подмигнула – не горюй, Нострадамус, прорвемся. Прот с трудом, но улыбнулся в ответ.

– Герман, шо молчишь? – сердито сказал Пашка. – Мало мы с тобой дискутировали? Ты ж упорный, не дай бог. Война у тебя в печенках сидит или как? Сам говорил. Уезжайте, чего там. Здесь тебя к ногтю прижмут, как пить дать. Ты человек храбрый, но тут уж прямая глупость будет, ежели под ногами у власти вздумаешь путаться. Ладно бы у тебя крепкая идея была. А то и белые, и наши на тебя зуб имеют. Що впустую пропадать? Попадешь в ЧК, там разные человеки сидят. Могут в заварухе и не разобраться. Езжайте. Ты ребятам устроиться поможешь. Пока они еще языки-то выучат.

– Они выучат, – ядовито пробормотал Герман. – Вита дом построит, возможно, кафе или закусочную откроет. Потом налетит вихрь мировой революции и прахом все пустит? Так, Паш, да?

– То еще не скоро будет, – без смущения сказал Пашка. – Для того, шоб через океан революцию перебрасывать, еще красный флот построить нужно. К тому часу и тамошний пролетариат поймет, что к чему. Разберутся самостоятельно. Но, думаю, там все ж помягче будет. Покультурнее. Мы первые, нам труднее. Езжайте. Вы же не из какой-то трусости буржуазной тикаете. Так получилось. Здесь-то жизни тебе не будет.

– Паша прав, – тихо сказала Катя. – Война, потом еще чистки будут. Новое общество себя заново выстраивать начнет, четко на своих и чужих делить. Не впишетесь вы, Герман Олегович.

– А кто я такой там буду? Мне не пятнадцать лет. Я англичанином или немцем никогда не стану.

Катя фыркнула:

– Немцем даже не пытайтесь. Беспокойно выйдет. Глупости глаголить изволите, ваше благородие. Русским вы останетесь. Я годами слова по-русски не слыхала, да все равно русской дурой оставалась. Тут уж ничего не поделаешь. А если вы за Россию беспокоитесь, так родине и со стороны помочь можно. Представятся возможности, не сомневайтесь.

– Убедительно говорите, – прапорщик глянул исподлобья. – Ладно, попробуем эмигрировать. Каким путем предлагается драпать?

– На юг вам нужно подаваться, – сказал Пашка. – Фронты сейчас трудно проскочить. Да и потом как? Из Москвы и Питера нынче до Франций с Англиями путь неблизкий. А на юге Антанта пригрелась, она с буржуями в дружбе. Порты нараспашку. Уж только не знаю, сойдете вы за буржуев или как. Герман у нас и то… обтрепанный. Может, через Одессу попробовать? Там вроде наши удержались, но, видать, ненадолго. Отойдут, белая гвардия город займет. Временно, конечно. Но в этот момент вполне можете проскочить. Беляки на радостях союзничков погостить пригласят. Пароходы пойдут. Помозгуйте насчет Одессы.

– Вы подождите пароходы выбирать, – сказала Катя. – Прямо завтра вы что делать собираетесь? На вокзал за билетами идти? А ориентировка на Прота? Да и Герману Олеговичу высовываться не рекомендуется.

– А если на брице своим ходом? – жалобно сказала Вита. – Мне на поезд тоже не хочется.

– Если своим ходом да партизанскими тропами, тут или на серьезный бой нарветесь, или до зимы кочевать будете, – пробормотала Катя. – Через всю Украину да по незнакомым местам? Утопия.

– Вы, Катерина Еорьевна, прямо скажите, шо нам делать, – потребовала Вита. – Що вы с нами как с несмышлеными диточками?

– Логичнее вам к городку относительно спокойному выбраться. Например, к Полтаве. Там без спешки притереться, наладить контакт с аборигенами. Легенду о сиротстве выдумаете, отшлифуете. Вите недурно бы временно поменять национальность. Например, можно гречанкой заделаться. К поэтичной Элладе, насколько я понимаю, у революции и контрреволюции особых претензий пока нет? Да и псевдоказачество на античность всерьез разобидеться еще не успело в связи с недостатком образования. Вот и цель нарисовалась: Греция, славная сторона, где все есть. Герман Олегович поднапряжется, припомнит курс гимназического греческого. Вита разучит пару мелодичных фраз. Некоторая ископаемость произношения – это даже хорошо. Придаст речи оттенок классичности. Главное, без спешки, осторожненько. Особенно с золотишком.

– То так, – Вита озабоченно пригладила волосы. – Надо ювелира шукать. Они поховалися, но найти можна…

– Вот и думайте, – Катя встала. – А мне пора.

Все вскинули головы.

– То как? – потрясенно спросил Пашка. – И утра не подождешь? Чаю бы спокойно попили…

– Катерине Георгиевне надо идти, – пробормотал Прот, снова глядя в огонь. – У нее приказ и все прочее. Хотя и совершенно напрасна такая спешка…

– Что тут рассусоливать? Часть работы вроде как сделала, а дальше фиг его знает, – проворчала Катя, снимая с себя ремешок с колодкой «маузера». – Не вечно же мне сводным партизанским отрядом командовать? Держи, Павел. До цивилизации назначаешься главным пистолетчиком. Только вовремя зарыть машинку не забудь. Засыпешься, я тебе…

Пашка принял оружие, патроны и жалостливо сказал:

– А ты-то как? Совсем без всего…

– Я в иной ипостаси дальше двинусь. Надоело стрелять, – Катя окинула взглядом команду. – Что за уныние? План имеется. Выполнять творчески, но без фантастических завихрений. Справитесь. Паш, я тебя убедительно прошу подумать о мирной жизни. Организация регулярной физзарядки, бега трусцой и иных атлетических развлечений – достойнейшее дело. И пролетариату явная помощь, и загнивающий капитализм не найдет что возразить. Вита – ты, пожалуйста, на себе сосредоточься. Ты девушка деятельная, посему вековые обиды отстрани и займись личными делами. Только и их не форсируй. Чинно, аккуратно…

– Так шо я… – девчонка осеклась.

Катя взглянула на прапорщика:

– Вам, Герман Олегович, даже не знаю что сказать. Нет, идеи у меня есть. Но если озвучу, вы как истинный русский интеллигент их немедленно переосмыслите, и такая ересь получится… Вы на меня, пожалуйста, не обижайтесь. Можете не верить, но я к вам с неизменной симпатией относилась.

Герман неопределенно передернул плечами.

Катя вздохнула:

– Вот и ладненько. Всем счастья желаю. Имею честь откланяться. Прот, проводи чуть-чуть.

Мальчик не удивился, с коротким кряхтением встал от костра.

Блики огня скрылись за кустами. Молчали у огня, да и самой сержанту Мезиной было тошно. Прот молча пробирался рядом. Остановились под большим дубом.

– Вы, в общем, здесь не засиживайтесь, – сказала Катя. – Сам понимаешь…

– На рассвете уйдем, – угрюмо заверил мальчик.

– Отлично, – Катя помолчала. – Черт, не знаю, что и сказать. Короче, будь счастлив. Думать ты умеешь. В остальном физкультура поможет. Тут Пашка прав: иногда увеличение мускульной массы чудеса творит.