Легион Времени - Джек Уильямсон

Поспешно зажмурившись, Прайс попытался вернуть себе утраченное было равновесие.

Он старался не глядеть вниз, однако пропасть под ногами так и притягивала его взор. Холодный пот выступил на лице Прайса. Он судорожно сжимал кулаки, так что ногти до боли вонзались в ладони, и заставлял себя идти быстро. Все что угодно, лишь бы поскорее оказаться на той стороне.

Отчаянным усилием воли Прайс пытался забыть о пропасти. Он старался думать только об Айсе. О той ночи, когда арабы Фархада поймали ее в пустыне и продали Жоао де Кастро. О другой ночи, когда вдвоем с девушкой он бежал из каравана. О сладких днях в забытом оазисе Энза.

Победив головокружение, Прайс быстро шел через мост.

Прайс прошел уже, наверное, половину пути, когда вдруг отчетливо почувствовал, что ему нестерпимо хочется спать. Глаза так и слипались. Веки упорно не желали подниматься, словно кто-то привязал к ним тяжелый груз. Руки и ноги будто свинцом налились.

Мысли путались. Сон накатывал неудержимым морским приливом.

Собрав волю в кулак, Прайс брел сквозь золотой туман. И наконец с неописуемым облегчением увидел, что мост остался позади. Он перешел через пропасть. Он добрался до ниши. Но волны порожденного желтым туманом сна захлестывали его сознание.

С внезапной ясностью американец понял, что ему никогда не пройти по мостику в обратную сторону. Один неверный шаг, и он рухнет в бездонную пропасть. Полусонному, ему не удержаться от этого рокового шага.

Взяв себя в руки, Прайс оглядел нишу в скале. Это была скорее даже не ниша, а полукруглый грот диаметром около сорока футов. Золотой иней густым слоем покрывал черный базальт стен и округлого свода.

Внутри грота стояли четыре массивные продолговатые каменные глыбы, чем-то напоминающие большие широкие столы. Три плиты были пусты, но на четвертой неподвижно лежало человеческое тело, завернутое в блестящие золотыми кристаллами одеяния.

Это была Айса. Грудь ее мерно вздымалась и опадала.

Подбежав к камню, Прайс с замиранием сердца посмотрел на спящую девушку.

Ее нежное лицо, как и все вокруг, было покрыто мельчайшими кристалликами золотого инея. Прайс похолодел. Он осторожно провел рукой по щеке девушки и с облегчением увидел, как осыпается золотая пыль, оставляя после себя чистую белую кожу.

Возможно, Айса и в самом деле понемногу превращалась в существо из живого металла. Даже если и так, процесс, похоже, еще не успел зайти далеко.

— Айса! — закричал Прайс. — Проснись, Айса!

Он затряс девушку за плечи, но она не пошевелилась.

Мерцающий туман явно действовал как снотворное. Девушка лежала, сраженная сном, который тяжким грузом лег на плечи и самого Прайса.

Американец поднял Айсу на руки. Девушка не просыпалась. Она была теплая, ровно и глубоко дышала. Но Прайс не мог ее разбудить.

Беспросветное отчаяние охватило Прайса. И оттого, что он держал возлюбленную в объятиях, отчаяние становилось только сильнее. Он нашел свою любовь... нашел лишь для того, чтобы снова потерять. Если бы не усыпляющие свойства золотого тумана, он бы просто-напросто вынес девушку из подземелий. Вынес на свежий воздух, где она наверняка пришла бы в себя. Увы! В его теперешнем состоянии подобное было просто не под силу.

Не зная, что делать дальше, Прайс стоял возле Айсы. Стоял, борясь с коварным сном, глядя на непроходимую ниточку повисшего над пропастью моста. И тут он увидел Маликара.

Все так же держа в руке свернутый кольцами кнут, жрец шел по залу к мосту.

Первым порывом Прайса было бросить девушку и куда-нибудь спрятаться. Но это не имело смысла. Золотой человек наверняка уже его заметил. А даже если и нет, он, без сомнения, обратит внимание, что девушку трогали, что золотая пыль стерта с ее лица.

Не торопясь, Прайс осторожно положил Айсу обратно на каменную плиту. Взяв в руку топор, он подошел к выходу с моста.

Маликар невозмутимо двинулся через провал.

Ситуация выглядела совершенно безнадежной. Казалось, злая судьба не оставила Прайсу ни малейшего шанса. И почему только этот проклятый сон овладел им как раз в тот миг, когда он наконец-то нашел свою любовь? И почему именно в этот момент Маликар решил вернуться в подземный храм? Удача Дюранов... неужели она насмехается?

Прайс чувствовал себя донельзя усталым. Дышать было неимоверно тяжело. Желтый туман удушливым комом застревал в горле. Веки словно налились свинцом. Сон, как прибой, бился о сознание. Бесконечный прибой на берегу океана забвения.

Все силы Прайса уходили на то, чтобы держать глаза открытыми. Он хотел заставить свое тело сражаться — хотя бы один удар топора по Маликару, так самоуверенно идущему через мост. Но волны сна поднимались все выше и выше... Они захлестывали разум... Они захлестнули Прайса, с головой окунув его в воды беспамятства.

Провал бездонный, как пустота между звездами.