Занавес молчания - Андрей Быстров

Дверь камеры отворилась, и вошел старик. При взгляде на него Ника подумала, что ему, должно быть, лет сто… И лишь постепенно, приглядевшись, она с изумлением узнала профессора Довгера. Да, это был он, и он даже не слишком изменился, если не считать глубже залегших морщин на лбу и в уголках глаз. Почему же в первый момент Ника увидела человека незнакомого и очень, очень старого? Она не могла ответить себе.

Профессор закрыл дверь, молча прошел к столу и сел на табурет. Он сидел без движения с полминуты, потом произнес хрипловатым голосом, так не похожим на его прежний уверенный голос:

– Прослушивание отключено. Мы можем поговорить. Я хочу сказать вам…

– Я знаю, – тихо промолвил Шерман.

Без удивления, устало Довгер посмотрел на него.

– О, вот как… Но… Все равно. Я намерен покончить с проектом «Мельница». Вы, разумеется, свободны.

Ника потеряла дар речи, но быстро опомнилась и протянула к Довгеру скованную браслетом с цепью руку.

– Тогда для начала, профессор, освободите нас от этого!

—Да, конечно… Сейчас.

Вытащив из кармана маленький ключ, Довгер отомкнул замок на браслете Ники и проделал то же самое с браслетом Шермана.

– Я начинаю вам верить, – сказала Ника, потирая запястье. – Но знаете, я хотела бы и что-нибудь понять, для разнообразия.

– Я видел собственную смерть, – сказал профес­сор. – И я нашел человека в Темной Зоне… Андрея Владимировича Илларионова. Он не реципиент, он один из моих сотрудников.

– Что с ним? – спросил Шерман.

– Пока плохо, но он выберется. Мы успели обменяться несколькими фразами… Это ему мы все обязаны. Все люди.

Для Ники эти слова мало что осветили, но она помнила и свои странные ощущения, и краткий разговор с Шерманом. Не то чтобы ей этого хватало, однако она чувствовала, что вряд ли добьется большего.

– Задача будет нелегкой, – продолжал Довгер. – Я не смогу действовать в открытую, и мне придется…

– Вам придется, – перебил его Шерман, – под каким-либо предлогом временно прекратить эксперименты и постараться спасти, восстановить реципи­ентов. Тех, кого еще возможно спасти… А предлог… Ну, например, новая методика…

– Подождите. – Довгер недоумевающе нахмурился. – Временно?

– Примерно на месяц.

– А что случится через месяц?

– Эллолы на уровне Z разрушатся. Необратимо, полностью, и так, что это будет выглядеть самопроизвольным распадом, обусловленным какими-то их неизученными свойствами.

– Почему они должны разрушиться?

– Я установил дезинтеграторы на уровне Y. Ради этого я и прорывался к одиннадцатому вентилятору, самому близкому.

– Мои люди все обыскали там и ничего не обнаружили.

– Дезинтеграторы трудно найти из-за их малых размеров. Они устанавливаются из небольшого контейнера, который затем сам распадается вследствие простой химической реакции. И они требуют настройки на эллоны, а дело это сложное и не такое скорое, заранее их нельзя подготовить. Вот меня чуть и не пристрелили ваши парни! Если бы не Ника…

– Дезинтеграторы, – повторил Довгер почти ше­потом. – Какие дезинтеграторы, мистер Шерман? Никто не знает в точности, что такое эллоны. Тем более никто не может знать, как разрушить их дистанционно при помощи… Таких технологий не существует… На Земле.

Шерман улыбнулся:

– Ну почему же? Ведь образцы с эллонами были вывезены из Германии, не так ли? Почему вы уверены, что они достались только русским, что другие образцы после войны не попали, скажем, в Америку, что с ними не велись там работы, в результате которых и были созданы дезинтеграторы?

– Вы установили дезинтеграторы, – пробормотал Довгер, внезапно будто утративший интерес к вопросу о земных и неземных технологиях, а вероятнее, понявший бесперспективность этой темы. – Проект «Мельница» был обречен… Зачем же вы убеждали меня, что он опасен?

– Разве я имел шанс вас убедить? Но попробовать-то стоило… Я ведь шел в какой-то мере наугад. Я не знал и сейчас не знаю, все ли эллоны находятся на уровне Z. Если где-то отдельно хранится еще хотя бы один… И потом, дезинтеграторы действуют медленно. Минимум тридцать суток. В течение этого срока вы вполне могли переместить некоторые эллоны – из предосторожности или по любой иной причине, – а радиус досягаемости дезинтеграторов крайне мал… Я мог бы уничтожить проект, но только если бы мне повезло.