Время, назад - Филип Киндред Дик

– Она не сказала. Но искор, принимавший ее звонок, похоже, все понимал. Подождите. – Агент постучал пальцем по наушнику. – Она снова звонит. Теперь своему мужу, – пояснил он, немного помолчав.

– Своему мужу, – повторил Себастьян.

Так, значит, и это было враньем. Он и раньше ее ненавидел, но теперь это чувство стало яростным, всепоглощающим.

– Все это очень интересно, – сказал через какое–то время человек в наушниках. – Она прямо кипит различными планами. Во–первых, требует, чтобы миссис Гермес нашли и поставили под наблюдение. Мистер Гермес, а вы знаете, где сейчас ваша жена?

– Нет, – сказал Себастьян.

– Во–вторых, – продолжил агент, – она требует, чтобы убили некоего Джо Тинбейна. И наконец – чтобы искоры перехватили вашу жену, если та решит к вам вернуться. Энни Магайр намерена не отходить от вас, пока Анарх не попадет в руки Библиотеки, а затем… – Он вскинул глаза на Себастьяна. – Она говорит, что убьет вас. За то, что вы сделали. Что вы с ней сделали, мистер Гермес?

– Дал ей пощечину.

– Надо было сильнее, – жестко кинул итальянец в наушниках.

Считая, что беседа закончена, Себастьян вернулся в витарий. Энн уже не говорила по видеофону и даже сидела далеко от него.

– Где ж это ты был, – улыбнулась она. – Я выглядывала наружу, но там темно и ничего не видно.

– Я гулял и думал.

– И что же надумал?

– Все вот пытаюсь решить…

– Да нечего тут и решать.

– Очень даже есть, – возразил Себастьян. – Что мне с тобою делать. Вот это я и решаю.

– Я же только стараюсь тебе помочь, – сказала Энн примиряющим голосом. – Ляг и отдохни, а как придет Гантрикс, я тебя разбужу. А самое главное… – Она встала и похлопала его по руке. – Ты пойми, беспокоиться ровно не о чем. Если Анарх уже не у тебя, то он у Библиотеки, а это не так и плохо, они знают, что нужно с ним делать. А если он все еще у тебя… – Она чуть помедлила, в ярко–синих глазах появился блеск. – Я проведу их наилучшим образом. Переговоры с Карлом Гантриксом.

Себастьян прошел в заднее помещение и лег на то место, где недавно лежал Анарх. Он смотрел в потолок и думал. «Вся моя фирма, – думал он. – Она может уничтожить и фирму, и меня, всё, подчистую. Нет ничего, меня касающегося, чем она не может распорядиться. Ну почему я не могу с этим покончить? Ведь у меня есть пистолет, я мог бы ее убить».

Но он был обучен возвращать людям жизнь, а никак не убивать их. Все его привычки, все, во что он верил, было связано с дарованием жизни. Дарованием без разбора, кому угодно; в витарии не интересовались родословными старорожденных, никогда не задавались вопросом, достойны ли они новой жизни.

«Убить человека, – думал он, – совсем не просто». Так не полагается делать. Это не может быть единственным выходом. Эта пощечина совсем на ней не сказалась. Ну разве что поставила его на первое место в списке тех, кого ей нужно уничтожить. «И нет, – решил Себастьян, – мне никак от нее не избавиться. Если она точно решила торчать здесь. Словами ее не проймешь, как и угрозой ее физической безопасности. А где заложена эта бомба? Прямо здесь, в этой комнате? Господи, я должен что–то делать, нельзя же так просто лежать и ждать. Я должен действовать».

Из приемной донесся звонок видеофона.

Себастьян спрыгнул на пол с одной лишь мыслью: кто бы ни звонил, не ее это дело. Он бросился в приемную и выхватил у Энн трубку.

– Они все равно не хотят со мной говорить, – философски заметила Энн. – Они, уж кто бы это ни был, сказали, что будут говорить исключительно с тобой. Мне не нравится их тон, – добавила она. – Странные какие–то у тебя друзья, если это друзья.

У аппарата был Боб Линди.

– Ей меня слышно? – спросил он для начала.

– Нет. – Себастьян отнес аппарат в дальний угол, сколько позволил провод. – Давай рассказывай.

– Ты не можешь от нее избавиться? – спросил Линди.

– Да хрен с ней, ты просто рассказывай.

– Мы сбросили их с хвоста, – сказал Линди. – Машину, которая за нами увязалась. Это был настоящий воздушный бой, как Первая мировая. Я крутил виражи и петли, и они тоже крутили; пару раз я сделал иммельман… в конечном итоге вышло, что они летят на север, а я – на юг. Пока они успели развернуться, я уже был далеко, и они меня потеряли. Мы только что сели, он еще в машине.

– Не говори мне, где вы, – торопливо сказал Себастьян.

– Еще бы, когда у тебя там трется эта чертова дамочка. Она же ничуть тебя не боится. Бабы, они никогда не боятся мужиков, с которыми были в постели. А вот меня она боится, я видел это по ее глазам, когда ткнул в нее пистолетом. Хочешь, я прилечу? Я оставлю Анарха на Сайна и буду в витарии минут через сорок.

– Спасибо, – сказал Себастьян, – но я должен разобраться сам. Перезвони мне через два часа. Привет.

Он положил трубку.

Энн стояла у окна, скрестив на груди руки.

– Значит, Анарх все так же у тебя, – сказала она. – Прекрасно, прекрасно.

– Откуда ты знаешь?

– Когда ты сказал «не говори мне, где вы», трудно было не понять. – Она повернулась к нему всем телом. – И с чем же это таким ты должен сам разобраться?

– С тобой, – сказал Себастьян.