Реальность где-то рядом - Андрей Имранов

– Все? – спросил Сергей.

Кир, с настороженным видом, молча кивнул.

– Я другого хочу, – сказал Сергей, снова отворачиваясь к окну, – совсем другого. Ты же прочитал рассказ… Не говори, что не догадался.

– Ты хочешь, чтобы я стер тебе память о том, кто ты есть на самом деле?

Сергей промолчал.

– И что дальше? Земли под рукой у меня нет, чтобы отправить тебя туда – возделывать… Или… ты хочешь, чтобы я отправил тебя в одну из популярных игр? Просто человеком, да?

Чесноков молчал.

– Это малодушие, Сергей, – сказал Кир холодно, – вот уж не ожидал от тебя. Ты же всегда боролся до конца! Вспомни, когда я был уверен, что нас обнаружили, это ты не дал мне впасть в отчаяние. Тащил меня куда-то, пытался что-то предпринять, как-то повлиять на ситуацию. Хотя тогда она казалась куда более безнадежной, чем сейчас. Очнись, Сергей!

Кир перевел дух и продолжил успокаивающим голосом:

– У тебя просто депрессия. С разумными существами это бывает.

– Да, – сказал Сергей, – и нередко бывает как раз после завершения трудного дела, и в общем-то неважно какого завершения. Просто постоянное напряжение входит у человека в привычку, и, когда оно исчезает, человек чувствует опустошенность.

– Точно! – сказал Кир радостно. – Вот видишь, сам все понимаешь. Хорошо, что ты психолог. Тогда как тебе такой вариант: я тебя некоторое время не трогаю, оставлю тебе терминал для связи, ты сам меня вызовешь, когда…

– Но решение я принял не сегодня. – Сергей отвернулся от окна, подошел к креслу и присел на подлокотник. – Эта мысль появилась у меня давно, а окончательно оформилась – в «Забытых Землях». Уж раз живые люди сбегают от вашей реальности в виртуал, я думаю, не будет ничего страшного, если к ним добавится один искусственный человек.

Кир замер, выражение радости стекло с его лица.

– Помнишь, ты вспоминал фильм – «Матрица»? Я тоже не раз про него думал. Знаешь, в чем главный обман этого фильма? В том, что он обещает возможность изменений. Ты же лучше меня знаешь, что Нео не может существовать. Будь ты хоть четырежды избранным, ты не сможешь согнуть взглядом ложку, пока у тебя нет соответствующего пароля.

– Какую ложку? – удивился Кир.

Сергей недоуменно на него посмотрел.

– В фильме эпизод был, с ложкой, которую можно согнуть взглядом. Не помнишь, что ли? Один из ключевых эпизодов, кстати.

– Чего-то припоминаю. – Кир нахмурился. – Точно! Детишки какие-то, да? На всю голову ушибленные… Я не очень-то внимание обратил, ну да ладно, все равно я тебя понял. Ты неправ – ты можешь воздействовать на реальность. Мы с тобой именно это сделали только что. Буквально: изменили реальность, пребывая в «вирте». Разве не так?

– Так, – кивнул Сергей, – но это все кончилось. А теперь скажи, что мне делать дальше? Сидеть здесь, в этом роскошном несуществующем особнячке, и писать книги про невозможную жизнь несуществующих людей? Или предаваться виртуальным утехам, каждую секунду осознавая, что все мои ощущения – не более чем набор нулей и единиц?

– Ну, – сказал Кир рассудительно, – так можно сказать, что и человеческие чувства – всего лишь биохимические процессы. Только никто не думает про эндорфины и прочие гормоны, когда предается реальным утехам. Так что какая разница – ведь главное, что ты чувствуешь, а не почему.

– Ты не понимаешь, – сказал Сергей с сожалением, – или не хочешь понимать. Что ты ощущаешь, когда возвращаешься из «вирта» в реальность и вспоминаешь, что ног у тебя нет?

Кир вздрогнул.

– Но я же возвращаюсь, – возразил он негромко.

Сергей опустил голову:

– Ты возвращаешься, потому что знаешь – реальность лучше, чем виртуал. Даже если реальность – больнее и страшнее. Даже если в реальности ты – инвалид. Прости.

Кир криво улыбнулся:

– Да ничего.

– А у меня только два варианта: либо жить здесь, зная, что мои чувства – лишь имитация реальных, которых мне никогда не прочувствовать, либо поселиться в железной банке, на потеху народу, видеть реальность, слышать ее и – понимать, что она еще более недостижима, чем в первом варианте. Я уже не уверен, кстати, что «ИИ», если помещать их в роботов, начнут требовать себе равных с людьми прав. Они, скорее, начнут массово кидаться под машины. Нет. Я решил, и решил твердо. Назови это малодушием, назови это слабостью – пусть. Я забуду о ней, как и обо всем прочем, буду жить спокойно и наслаждаться жизнью. Неужели я не заслужил спокойной жизни?

– Что ж, – Кир мрачно кивнул, – если таков твой выбор…

– Да. Это мой выбор. – Сергей вздохнул. – Если бы ты пообещал мне не надежду, хотя бы тень надежды, что когда-нибудь, через много лет упорного труда, я смогу стать человеком – человеком из плоти и крови… Вот смешно, да? Электронный Пиноккио, мать его… – Сергей мотнул головой и продолжил: – Тогда я бы остался, я бы пахал, как вол, чтобы приблизить этот день… Но ты же не пообещаешь. Ты же отлично знаешь, что это невозможно. Да я и сам знаю.

Кир виновато пожал плечами.

– Да, кстати, – сказал Сергей, – ты собирался посмотреть, что с нами случилось, тогда… ну когда ты решил, что нас люди Лахнова нашли.

– А… да. – Кир замялся и отвел взгляд. – Я посмотрел… там нечего смотреть. Это пустое пространство, квадрат со стороной примерно пятьдесят метров. Логи не сохранились, они для задействованных участков два месяца хранятся, а в таких, пустых, участках – только оперативные, в архив вообще ничего не сбрасывается: – Кир коротко глянул на Сергея и быстро добавил: – Я не знал, правда! Я думал, это общее свойство движка, для всех участков без исключения, что логи два месяца лежат. Я пытался копии найти, даже код логгера посмотрел – не сохраняет он ничего.

– Ладно, не переживай. Я уже это обдумал со всех сторон – ты прав на все сто, там не могла быть реальность. Это противоречит всем законам физики, а я хоть и фантаст, но все-таки научный.

– Я смежные логи просмотрел, – с заметным облегчением отозвался Кир, – весь журнал «Of Steel and honour» просмотрел – это у «войнушки» официальное название такое. Смешно, в игру играют только немцы и русские, а название у нее на английском. Так вот, нашел я грузовик тот, в котором мы сидели. Кстати, был я совершенно прав, грузовики там динамические и уничтожаются сразу, как из них выходят игроки. У них даже проверки не стоит на посторонние предметы, так что если игрок оставит в грузовике что-нибудь из своего инвентаря, он может про это «что-нибудь» смело забывать – игра потрет это вместе с грузовиком. Вот, – Кир перевел дух, – там отведена область на границе для этих грузовиков, я нашел точку, в которой стоял наш грузовик, отмерил тридцать тысяч единиц в сторону и нашел ту дырку, в которую мы попали. Там логи, как я уже сказал, не сохранились, и дальше записи о нас только в «Му-Му» появляются. Одна только небольшая странность – мы в игру не из стены вывалились, а появились в стороне, единиц с полмиллиона от нее. Жаль, что в «дырке» логи не сохранились – мне было бы интересно посмотреть, каким образом нас перекинуло в игру. Пара предположений у меня есть, но в любом случае не все так просто, либо должно быть совсем маловероятное совпадение – чтобы текущий сегмент памяти забился аккурат в тот момент, когда… а, блин, неважно все это… – Кир смешался и замолчал.