Мы потребуем крови - Девин Мэдсон

Мы вернулись под лучами рассвета, золотящими зазубренные края замка Кьёсио. Солдаты тихо ликовали, а левантийцы просто молчали. Я недостаточно о них знала и не могла понять, означает ли это что-либо, а идущий рядом Тор ничего не объяснил.

Мы потеряли светлейшего Бахайна. Я слишком вымоталась, чтобы размышлять над последствиями такого неудачного исхода, как все теперь может измениться не в лучшую сторону, я просто шла, и усталость тянула меня к земле.

Трудно было напомнить себе, что во всем остальном засада увенчалась успехом. Сегодня к нашим воротам не прибудет армия.

Я послала двух всадников с депешей к министру Мансину и генералу Мото и не удивилась, увидев их обоих во дворе. По двору суетились слуги, загружающие повозки и седлающие лошадей.

–Министр. Генерал,– сказала я, когда они поклонились.– Что происходит?

–Без светлейшего Бахайна мы не удержим Сян,– объяснил генерал Мото.– Неизвестно, как поступит губернатор Коали, услышав о смерти своего господина в сражении, поэтому необходимо немедленно уехать в Когахейру.

Оба стояли, расправив плечи, и явно не нуждались в одобрении или разрешении.

–Солдаты дрались всю ночь,– сказала я.– Вы предлагаете уйти, даже не дав им отдохнуть?

–На это нет времени, ваше величество,– решительно заявил Мансин.– Без светлейшего Бахайна мы не сумеем выторговать поддержку губернатора Коали. Оставаться здесь небезопасно. Даже на час. В лучшем случае мы застрянем в замке и не сможем выбраться. А в худшем они настроят против нас горожан.

Мне не понравились взгляды, которыми они обменялись, прежде чем Мансин, сцепив руки за спиной, добавил:

–Они служат не вам, а светлейшему Бахайну. Вы убили светлейшего Бахайна, и теперь у них еще меньше причин вас поддерживать.

Вас. Я снова подметила, как он разделил себя и меня.

–С учетом укреплений замка, достаточно минимального гарнизона, чтобы его удержать,– закончил Мансин.– Но если вы хотите добраться до Когахейры в этом году, уходить нужно немедленно.

Ночной успех на поле боя мало что будет значить, если в итоге мы окажемся заперты в собственном замке, в то время как остальные дерутся за империю. Я предпочла бы двигаться в своем темпе, чтобы это не выглядело бегством, но либо бегство сейчас, либо война с горожанами Сяна.

Я устало вздохнула.

–Хорошо, идем в Когахейру. Сейчас Оямада с остальной армией наверняка уже почти там.

Оба поклонились, словно приказ с самого начала исходил от меня, и за это я была им благодарна.

–Я поговорю с левантийским переводчиком и узнаю их планы,– сказал генерал Мото, во второй раз поклонившись.– Если позволите, ваше величество.

Я чуть не сказала, что пойду с ним вместе, но сжатая челюсть Мансина вынудила меня помедлить. Судя по лицу, он хотел что-то добавить. Я подняла брови.

–Что-то еще?

Он покосился на стоящего рядом со мной генерала Рёдзи.

–Я хотел бы поговорить наедине, ваше величество.

Мой язык сковала паника, но я отпустила Рёдзи кивком. В полном суетящихся людей дворе мы едва ли были наедине, но отсутствие обоих генералов, похоже, устроило Мансина. Он приосанился. Словно может говорить только с полной высоты своего роста.

–Вы не можете взять левантийцев с собой на запад.

Не вопрос и не совет, а просто констатация факта, и в первую секунду я подумала, уж не ослышалась ли.

–Не могу?– вскинулась я.

–Они нам не союзники. Они наши враги.

–Поправьте меня, если я не права, министр, но без них сейчас нам пришлось бы готовиться к длительной осаде. Они сражались за нас, когда нам не хватало солдат, и если это не делает их нашими союзниками, то что тогда?

Вокруг сновали левантийцы и вернувшиеся солдаты, весь двор кишел людьми, которыми я могла гордиться.

–И в результате этого сражения погиб светлейший Бахайн, хотя нам он был нужен живым. Убит левантийским лучником, как я понимаю. Императору Гидеону будет очень удобно, если мы застрянем здесь и не сможем драться, вот почему они нам не союзники. Им нельзя доверять.

–Чего больше в этом совете – мудрости или предубеждения?

Мансин напрягся.

–Мудрости, ваше величество. Те, кто готов склониться перед левантийцем, выполнять приказы левантийца и смотреть, как их лидер сражается бок о бок с левантийцами, уже выбрали сторону императора Гидеона. А остальным левантийцы здесь не нужны.

–Я понимаю, о чем вы, но все равно это больше похоже на предубеждение, чем на мудрость, министр.

Он придвинулся чуть ближе, и мне пришлось выгнуть шею.

–Я готов признать, что Рах э'Торин – достойный человек, но нельзя судить обо всем народе по действиям одного из них. Того, кому лучше держаться подальше от вас, если бы он знал свое место.

–А вы не должны судить обо всех по действиям Гидеона э'Торина.

–Так безопаснее.

Он был прав, но левантийцы – сильные союзники, а я доверяла Раху больше, чем большинству своих генералов. Забыть об этом и называть их просто врагами, просто варварами, захватившими наши земли, означало проигнорировать, сколько боли причинили им чилтейцы, даже если при этом стремились причинить боль нам. Упрощать все до хороших и плохих неправильно на всех уровнях, даже если таким путем можно заставить людей сражаться на твоей стороне. Четкие, неприступные границы. Мы хорошие. Они плохие. Вот только это не имело ничего общего с действительностью.

–Не стану притворяться, будто понимаю всю сложность их культуры,– уже спокойнее продолжил Мансин.– Но если они хотят уйти домой, пусть идут. Именно таково их желание, насколько я понял, когда они присоединились ко мне у Отобару. Им нужны корабли, чтобы отплыть домой.

–А если они не хотят уходить? Если хотят остаться? Или сражаться у Когахейры с Гидеоном?

Он без тени смущения посмотрел мне в глаза.

–Тогда их нужно запереть. Или перебить.

–Нет.

Мансин поднял брови.

–Нет,– повторила я.– Я не хочу быть таким правителем.

Он не ответил, но я не сомневалась, что он подумал: «Правителем, который удержит свою империю?» К горлу подкатила тошнота. Я хотела пройти мимо него, но он встал на моем пути, как будто я простая служанка.

–Если ваше упорство объясняется личным интересом к Раху э'Торину,– прошептал он, чеканя слова,– то я еще раз настоятельно советую не сближаться с человеком, само присутствие которого в вашей армии навсегда запятнает вас в глазах собственного народа.

Меня сотрясал гнев. И смущение. Я чувствовала, как вспыхнуло лицо, но могла лишь встретиться с Мансином взглядом или капитулировать.

–Желаете узнать, каковы мои чувства к нему?– прошептала я в ответ.– Да, я хочу, чтобы Рах э'Торин остался. Я ему доверяю. Но дело не в нем или ком-то еще. Я хочу править империей, основанной на терпимости, а не разделении. Хочу объединить Кисию, а если я пойду по тому же пути, что император Кин, ничего не изменится.