Горький привкус власти - Владимир Контровский

И цвет, и число - суть магические понятия-символы, занесённые в древние рукописи. Алый цвет - цвет крови, хлещущей из перебитых беспощадной сталью жил. Зелёный - цвет первой молодой листвы, проклюнувшейся после долгой зимы. Голубой цвет - цвет неба, что служит изначальным кровом для тысяч и тысяч разумных рас - человеческих, сказочных и ещё многих иных, коим несть числа. Чёрный цвет издревле служит символом Зла, которое неистребимо; серебряный - мудрости (таков цвет волос прошедших долгий путь старцев). Золото же и янтарь…"

Жрец вздохнул, сел у каменной ступеньки на плетёный из тростника стул - дерево здесь, в Междуречье, поистине бесценно, - и придвинул к себе медную доску с аккуратно выложенными на ней небольшими прямоугольниками из сырой глины. Из-под острой палочки, зажатой в проворных пальцах, побежали цепочки значков-символов - через много-много лет они станут клинописью. Пройдя жар печи, пластинки обретут твёрдость, и выдавленные на них знаки сохранятся на века и тысячелетия - если, конечно, обожжённая глиняная страница не хрустнет под грубым сапогом очередного завоевателя и не превратится в кирпичное крошево под развалинами.

"Знамения страшны, и возвещают они гнев богов. С небес падают звёзды, и тьму ночи рвут сполохи голубого пламени. Пророчества предрекают ужасное - потопы и землетрясения, и гибель многих. Остается только взывать к богам, умоляя их смягчить разгневанность и не карать нас столь жестоко. Однако боги так часто остаются глухи к молениям смертных…"

Жрец оторвался от своих записей и снова посмотрел в тёмное небо. Как раз в этот миг упала ещё одна звезда. Яркая, она прочертила свой огненный путь через черноту ночи и угасла.

Конец

…а может быть, только начало?

Санкт-Петербург, 2002-2005 гг.