Дредноут - Чери Прист

Так мычит доктор, когда обнаруживает, что дела обстоят несомненно хуже, чем он предполагал, но понимает, что тревожить пациента ни к чему. Мерси не раз слышала это «гм», и оно ей совершенно не нравилось.

— Что вы хотите этим сказать? — поинтересовалась она.

Корман не пошевелился и не опустил трубу. Только переместившись ближе к нему, девушка осознала, что он держит свое подзорное устройство в полудюйме от глаза, — конечно же, чтобы металл не примерз к коже. Рейнджер помолчал и повторил:

— Гм.

Во второй раз это понравилось Мерси еще меньше.

— Что там? Что вы видите?

— Н-ну, — протянул он так, будто погонял лошадь.

— Ох, бога ради, дайте мне эту штуку!

Рейнджер, не противясь, позволил ей взять подзорную трубу.

Даже сквозь перчатки Мерси ощутила холод блестящей меди. По примеру рейнджера, она не стала прижимать круглый ободок вплотную к глазу. Потребовалось некоторое время, чтобы отыскать нужную точку. И когда задний вагон поезда южан, увеличенный линзой, скользнул в поле ее зрения, она плавно повела трубу по изгибу состава до самого паровоза. И, затаив дыхание, застыла, как высящиеся рядом зазубренные горные хребты.

— Вы тоже видите их? — спросил Корман.

— Я вижу… кого-то. Что-то.

— Те, кого вы видите, в форме?

— В форме конфедератов? Нет, погодите, я поняла, что вы имели в виду. Да, похоже… светлые такие мундиры. На некоторых, не на всех. И они… они штурмуют «Шенандоа»!

— Похоже на то. И кажется, — довольно грубо, даже с отвращением пробурчал он, — мы нашли наших пропавших мексиканцев.

Она приблизила линзу к глазу, насколько осмелилась, опалив кожу ледяным прикосновением железного ободка подзорной трубы. Да, она видела их, колотящих руками по паровозу, по вагонам, пытающихся взобраться на поезд. И горстку мужчин, теснящихся на крыше локомотива и на топливном вагоне, ногами отбивающихся от атакующих и спихивающих их в снег прикладами винтовок.

— Почему они не стреляют? — спросила Мерси.

— Может, патроны кончились.

Медсестра чуть сместила трубу, чтобы лучше видеть всю территорию, — и охнула, проглотив порцию морозного воздуха и закашлявшись, чтобы избавиться от него.

— Что?

— Господи! — Мерси протянула мужчине подзорное устройство. — Господи, Корман! Посмотрите чуть дальше. Их много, они наступают. — Она повернулась и неуклюже сползла по ближайшей лесенке, возвращаясь вниз. — Они наступают, и… Господи! — опять повторила она уже на платформе, толкая дверь. Позади послышались шаги рейнджера, раз-два — и он уже тут, дышит ей в спину.

Задыхаясь, Мерси ввалилась в вагон и сразу наткнулась на капитана:

— Они идут!

— Кто идет? — не понял тот, явно испуганный ее страхом, но нуждающийся в более подробной информации.

Рейнджер отодвинул Мерси в сторону и ответил сам:

— Мексиканцы. Пропавшие мексиканцы, все семь или восемь сотен, или сколько их там было. По мне, так много больше. Где там эти инспектора, которые едут с нами? Имена у них — язык сломаешь.

— Портилла мертв, — сообщила Мерси, удержавшись и не кинув взгляд на труп в углу. — А эти люди — с ними что-то не так, жутко не так. В точности как в бумагах, в точности как рассказывали нам инспектора. Кстати… Сол?

— Мэм?

— Пожалуйста, ты или Джаспер… Сходите за инспектором Гальяно.

— Да, мэм, — кивнул юноша и вихрем скрылся за задней дверью. Этот вихрь Мерси нравился гораздо больше природного.

Со стороны «Шенандоа» раздались наконец выстрелы; они затрещали, как далекие хлопушки, но все на «Дредноуте» содрогнулись, инстинктивно съежившись. Солдаты с оружием кинулись к окнам.

— Нет! — воскликнула Мерси. — Нет, они стреляют не в нас. Они стреляют в тех, других людей — только они больше не люди. Кто-то, наверное, нашел патроны. Ох, помоги им Господь!

— Помоги им Господь? — возмутилась Теодора Клэй. — Вы вообще присутствовали в этом поезде весь последний час?

— Присутствовала и трудилась, как проклятая, чтобы остаться в живых, так же как и вы! Но на том поезде люди — настоящие, обычные люди, живые и здравомыслящие, как вы или я! А те, те твари, напавшие на них… в них нет ничего человеческого. Клянусь! — воскликнула она, едва не задохнувшись от отчаяния. — Они были отравлены, заразились — и превратились в монстров!

Из задней двери появились Сол Байрон с инспектором Гальяно, озирающимся вокруг диким взглядом и едва не лопающимся от рвущихся наружу вопросов. Первым из них был:

— Портилла?

— Мне очень жаль, инспектор, — ответила Мерси. — Я сделала, что могла, чтобы спасти его, но…

— Пожалуйста, где он?

— Вон там. Мне жаль; мне правда жаль…

На «Шенандоа» громыхнуло что-то большое — может, зенитное орудие, из которого южане палили по «Дредноуту».

— Они снова стреляют в нас! — взвизгнула миссис Баттерфилд.

Но на этот раз откликнулся капитан:

— Нет. — Он высовывался из окна с подзорной трубой рейнджера. — Нет, Мерси права. Те люди стреляют не в нас. Господи боже, что… что это за… они же не… они не могут быть… людьми?

— Это пропавшие мексиканцы, — повторил рейнджер. — Дайте ему трубу, — попросил он капитана, показав на инспектора. — Пусть посмотрит. Он вам скажет.

Капитан убрал голову из оконного проема и протянул подзорную трубу инспектору Гальяно.

— Они атакуют! — с удивлением выпалил он.

Теодора Клэй всплеснула руками:

— Зачем мексиканцам атаковать поезд южан? И вообще, нам-то что за дело? Разведем пары и уберемся отсюда, и к черту конфедератов!

В переднюю дверь влетел машинист:

— Что там происходит? Вы видите? У меня там есть устройство наблюдения… — Он заметил высунувшегося из окна инспектора с подзорной трубой. — Кто все эти люди?

— Пропавшие мексиканцы, — в очередной раз повторил рейнджер.

Инспектор Гальяно вернулся в вагон, выдыхая белые облака пара, которые тут же подхватил и растрепал ветер.

— Они были отравлены, и они… они выглядят… как ходячие трупы!

— Их там сотни, — сказал капитан. Руки его дрожали, но Мерси не стала акцентировать на этом внимание. — Сотни, возможно, тысяча или больше. Роятся, как пчелы.

Рейнджер забрал у инспектора трубу и, словно подчиняясь правилу: «у кого прибор, тот обязан смотреть в него», взгромоздился на сиденье и высунулся из окна наружу, направив устройство на столпотворение впереди. И сказал:

— Они идут.

— Что?! — охнула Теодора Клэй.