Лучезарное Завтра - Харитон Мамбурин

Выдвинулись мы со Светкой, которая и тащила ананасы, часа в два ночи. Я и в электромагнитном спектре вглядывался, и принюхивался, и просто смотрел. Ну и подруга тоже, правда ничего нам толком, до самого центрального задания, не увидели не вынюхали. У этих деятелей даже освещение ночное было только перед входом в ангар, склад-производство и жилой дом. Всё остальное тонуло в темноте, что было нам на руку.

Трудяги же сидели в хижинах, что и понято — в глухой темноте шататься по поселению не было никакого смысла. В ангаре и складе электромагнитный спектр показал по четыре фигуры — видимо бандиты-сторожа, но торчали они внутри. нас не напрягали.

Так что начал я ночной тишине копать траншею. Потом — укладывать и гнуть металл, с чем Светка оказала неоценимую помощь. Хрен бы я справился с гнутием пусть тонкого, но металла, так быстро.

Наконец, заложили мы ананасы. Я даже похихикал тихонько, поддержанный Светкой, когда обьяснил, чего веселюсь. Ну просто фраза “закладка ананасов”, при всех прочих равных, звучала и вправду смешно.

— Готово, — прошипел я, закладывая фугас и ставя таймер гранаты на девяносто секунд — максимальная задержка в этом боеприпасе. — Уходим!

Посеменили мы подальше, даже забежали за угол ангара-гаража. Теоретические знания — одно, а вот пойдёт что-то не так. Или нитроглицерин ананасовый особо ядрёный. Или в доме вообще окажется какое-то ВВ… в общем: в укрытие спокойнее.

— Жора, а ты нормально всё это воспринимаешь? — вдруг совершенно серьёзно спросила Света.

А до меня дошло: она же не только рыжая стервозина и андроид с нелёгкой судьбой. Точнее, в очередной раз дошло, забывал постоянно. Она прекрасный, высококвалифицированный психолог, в задачу которого входило обеспечение психологической стабильности и благополучия оторванного от Человечества партнёра, в жёстких природных и иных условиях. И некоторые вопросы, подколки, разговоры — не просто так. Они диагностические, переключающие внимание. Не все конечно — рыжесть и стервозность Светки никакой психологизм не отменял. Но, в данном случае, подоплёка вопроса очевидна.

— Не сказать, чтобы легко, Свет, — честно ответил я, — Но нормально. В красной армии меня учили защищать Союз и человека.

— Советского.

— Не только, Свет. И мне не нравится, тяжело, но скорее от того, что людей приходится переставать считать таковыми. После того, как они показали, что они уроды и сволочи — уже не тяжело, — уточнил я.

— А…

Продолжить Света не успела — раздался взрыв. А высунув физиономии из-за угла ангара-склада, мы увидели отрадное зрелище разваленного ряда блоков вражеского жилища и “едущий” блок оставшихся. Фактически у нас на глазах они согнулись и с грохотом, чуть ли не громче взрыва, сложились.

— Оставшиеся бандиты, Жора, — негромко озвучила Света, подёргав меня за руку.

— Помню, Свет. Идём, они тут, — указал я на ангар.

Силуэты четвёрки и вправду беспорядочно метались по складу, добравшись до выхода примерно одновременно с нами. Первый и второй бандит поймали пули из моего карабина, оставшихся двух пристрелила Света, практически положив ствол “КАГа” мне на плечо.

А вот бандиты из мастерской выбрались. И мы почти час, натыкаясь на мечущихся, завывающих и паникующих колхозников, искали этих уродов. Первое время я пытался что-то сказать, насчёт того, что они свободны, надо добить бандитов.

Но натыкался на шалые взгляды, панические крики и даже обмоченные штаны. Последнее меня окончательно убедило — бессмысленно. Сейчас или вообще — непонятно, но тратить силы и время на убеждение трудяг — тратить и то и то без толку.

В итоге, троицу бандитов мы пристрелили. А вот четвёртый был хрен знает где. И я, признаться, задолбался натыкаться на ошалевших людей, да и тяжело всё это было. В общем, если местные трудяги не справятся с ОДНИМ бандитом, то и фиг с ними, в конце-то концов! Они тогда не то, что не советские, а вообще — не люди. А скот домашний!

Светка на мои слова об отходе к Автобусу ответила согласием, так что покинули мы объятую паникой деревню. Вот поспим, отдохнём, а с результатами будем разбираться завтра.