Учитель и ученик - Клаудия Грэй

Вместо этого Оби-Вана посвятили в рыцари сегодня утром – поспешно, прямо на месте. Квай-Гон уже никогда больше не поможет советом, поддержкой, не подставит дружеское плечо. А вот то, что Оби-Вану досталось от учителя в наследство, являло собой нетривиальную задачу.

Оби-Ван взглянул в сторону двери. Хотя быстро темнело, он разглядел силуэт маленького Энакина Скайуокера.

После Пайджела Квай-Гон ни единого раза не усомнился в пророчествах. И все же Оби-Ван никогда бы не подумал, что он уверенно назовет избранным маленького мальчика-раба. И тем более не ожидал, что ему дадут отставку ради этого самого мальчика, – эта рана в их с Квай-Гоном отношениях только-только начала заживать, когда учитель погиб. Оби-Ван понимал мотивы Квай-Гона, но не разделял убежденности учителя в том, что Энакин – избранный.

«И все же, – подумал Оби-Ван, – возможно, такова воля Силы». Квай-Гон снова уверовал в пророчества на Пайджеле, и тогда же он начал ратовать за то, чтобы Орден активнее добивался от Республики борьбы с рабством. Квай-Гон доказывал это всем, кто готов был слушать – однако ни разу не вышел за рамки своих полномочий, даже на Татуине. «Если Энакин действительно избранный, если он сдержит обещание освободить рабов, тогда мечты Квай-Гона сбудутся».

Испуская последний вздох, Квай-Гон попросил Оби-Вана обучить Энакина как джедая. Большинство рыцарей становились учителями лишь спустя много лет после прохождения испытаний – тех лет, во время которых каждый выбирал свой собственный путь. Брать падавана всего через несколько часов после посвящения в рыцари… это было, конечно, беспрецедентно. Возможно, и неразумно.

Но Оби-Ван дал слово. Это было последнее, что он сказал Квай-Гону. И это обещание надо было сдержать.

– Я обучу его, учитель, – произнес он, склонив голову так низко, что почти коснулся застывшей руки Квай-Гона. – Я сделаю для него все то, что сделали бы вы сами.

Квай-Гон не сомневался, что Энакин Скайуокер – избранный. Оби-Вану тоже придется обрести такую убежденность.

Бросив последний взгляд на лицо учителя, он прошептал:

– Я решил верить.