Земля Обетованная - Маркус Сэйки

– Шеннон.

– Да.

Купер мысленно возвратился к событиям шестимесячной давности, вспомнил, как преследовал Шеннон, вспомнил ее взгляд, вспомнил, как она молила его подождать…

«Господи!

Если б я ее тогда не схватил, бомбы, возможно, и не взорвались бы!»

– Так кто извлек выгоду из взрыва фондовой биржи, Купер?

– Люди, стремящиеся к войне.

– Именно. Люди, стремящиеся к войне. Люди, которые верят, что война сделает их богаче или могущественнее. Или, быть может, те, кто искренне верит в необходимость войны.

– Но если ты не привел их в действие, то каким образом взорвались бомбы?

Смит улыбнулся:

– Все пять активировались только по радио, а код и частота для их активации были известны только мне одному.

– Но тогда каким образом…

– Так я же их предупредил.

Смит не стал продолжать, но Купер сделал это за него:

– Твое предупреждение дало им достаточно времени, чтобы отыскать бомбы и сменить код.

– Похоже. И опять у меня в мозгу не укладывалось, с каким беспощадным врагом я имею дело. Мне было известно, что противник меня ненавидит, что он стремится к войне, но я и подумать не мог, что он взорвет здание, убив более тысячи невинных людей, только ради того, чтобы меня подставить.

– Но… Почему?

– Люди всегда, если желают, находят причины.

Купер задумался и решил в конце концов, что сказанное Смитом, скорее всего, правда.

– Следующий вопрос. Как насчет остального?

– Насчет остального?

– Насчет остального, что ты совершал. Убийства. Взрывы. Вирусные атаки. Ну и прочее и прочее.

Последовала долгая пауза. Солнце между тем взрезало горизонт, и его яркие лучи залили кровавым светом восток. Где-то поблизости утренней трелью залилась птица, хотя самой ее видно и не было.

Наконец Смит сказал:

– Ты спрашиваешь, чисты ли мои руки? Нет, Купер, они не чисты. Сожалею, но раз ты хотел правды, я говорю тебе правду.

– Так ты террорист.

– Я лишь веду войну. Веду ее не по своей воле. Я дерусь за права людей, подобных себе. Я дерусь за тебя, за Шеннон и за миллионы других нашего вида. В том числе и за твою дочь.

Купер сам не понял, как оказался на ногах.

– Будь осторожен, Джон. Будь предельно осторожен.

– Хочешь убить меня? – Смит покорно взглянул на Купера снизу вверх. – Ты сможешь. Я тебе в рукопашном бою не ровня. Знаю, ты мог убить меня прошлой ночью и мог убить сегодня во время восхождения. Не хочешь, чтобы я говорил о Кейт? Будь по-твоему. Но знаешь, я вовсе не стремлюсь запихнуть ее в академию.

– Этому не бывать.

– Почему? Считаешь, что, сбросив меня со скалы, ты спасешь ее от академии?

– Я вовсе… – В голове Купера явственно зазвучал голос Дрю Питерса:

«Твою дочь никогда не подвергнут тесту. Что бы ни случилось, я позабочусь о твоей семье».

Купер опустился на колени.

«Нет. Нет, нет. Пожалуйста. Достаточно».

Голос в голове не унимался:

«Я позабочусь о твоей семье».

– У всех у нас грязные руки, – продолжал Смит. – И у меня, и у Шеннон, и у тебя. Но в пролитой крови больше всего повинна система. Ладно, теперь моя очередь. В каком мире, Купер, ты бы хотел, чтобы жила твоя дочь? Анормальная дочь? И какого бы мира ты хотел для своего нормального сына?

Купер на время потерял способность дышать.

«Я позабочусь о твоей семье…»

Он оставил своих детей под защитой самого опасного человека, какого только можно себе вообразить. Защищая своих детей, впустил в их спальню льва.

«Нет!»

– Доказательства, – вымолвил наконец Купер. – Шеннон говорила, что ты располагаешь доказательством. Вещью, которая бы подтвердила все сказанное.

– Это долгая история.

– У нас полно времени.

– После встречи с сенатором Хемнером в «Монокле» я направился домой. Сенатора я не убивал. За квартал от своего дома я увидел полицейских. Я не знал, что конкретно происходит, но понимал, что следует бежать. На это Питерс и рассчитывал. Какой смысл создавать миф о безжалостном Джоне Смите, если его тут же поймали? Пусть лучше он бежит. Пусть скрывается в темноте, пусть его именем пугают детей. – Смит безрадостно рассмеялся. – В общем, я пустился в бега и вскоре из активиста превратился в солдата. Начал создавать свою собственную армию единомышленников. И принялся докапываться до истины. Меня интересовало, кто мой враг. Было несложно догадаться, что это Служба справедливости. Именно твой департамент получил максимальную выгоду из всего произошедшего. Но доказательств у меня не было. Я знал почему и знал кто, оставалось лишь выяснить как.

– Ну и как же?

– Кто-то дирижировал массовым убийством. И работа была сделана безупречно. Или почти безупречно. Из чего следовало, что дирижером является сверходаренный. Под стать мне в моей области или Шеннон – в ее. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы найти его.

– И что случилось потом?

– Я задал ему несколько вопросов, – сухо сообщил Смит.

– Ты пытал его.

– У всех у нас руки не чисты, помнишь? Этот человек разрушил мою жизнь и угрожал существованию всех людей, подобных мне. И да, расспрашивал я его жестко.

Солнце быстро вставало, и воздух ощутимо прогревался.

– Если ты имел доказательства того, что события в «Монокле» – подделка, почему не обнародовал их? – удивился Купер.

– Какие там доказательства? Слова сдвинутого, сказанные им под пыткой террористу? Да кто такому доказательству поверит? Ты бы поверил? Нет, здесь требовалось нечто куда более весомое. – Смит пристально взглянул на Купера. – И я почти получил желаемое. Тот человек сказал, что Питерс, на случай если о событиях в «Монокле» откроется правда, обзавелся подушкой безопасности.

– Какой такой подушкой безопасности?

Смит вздохнул:

– Я точно не знаю. Очевидно, каким-то видео, которое он намеревается использовать, если ситуация пойдет вразнос. Допрашиваемый клялся, что оно существует, хотя он точно и не знал, что там содержится.

– И ты ему поверил?

– Я спрашивал его… вполне убедительно.

«Еще бы!»

Отбросив мысли о пытках, Купер сфокусировался на том, что ему сказал Смит. А еще на информации, которую давал собственный дар.

– Так ты знаешь о существовании убедительного доказательства, но не знаешь, где именно оно находится, а даже если бы и знал, то не смог бы до него добраться. И чтобы добыть его, тебе нужен я.