Остров Колдунов-2. Острова жизни - Ольга Гордеева

Когда они ушли, унося синее бескровное тело, он закрыл глаза и застонал. Легче не стало — и он закричал, давая выход ярости и боли.

Потом он долго лежал, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Боль от браслетов быстро утихла, поскольку он перестал шевелиться и лежал неподвижно. Вместе с болью ушла и ярость, и он снова обрел способность трезво мыслить. Пошагово воспроизведя в памяти ритуал, он увидел в нем крохотную лазейку. Главное — завладеть ножом до того, как они принесут следующую жертву.

Задремав, он очнулся, когда целая делегация жрецов явилась по его душу с одинокой миской чего-то, похожего на кашу. Усилий, чтобы это съесть, не потребовалось — он быстро проглотил полужидкую пищу и уставился на визитеров с нескрываемым раздражением. К счастью, никто не стал его беспокоить — жрецы, удовлетворившись кормежкой, ушли.

Кимр появился через какое-то время, в сопровождении четырех человек и очередной жертвы — насмерть перепуганного телларианского подростка. Мальчишку явно вытащили из школы илларов во втором слое тарса, и он плохо понимал, что происходит, но жрецам доверял, хоть и с опаской. Тэйн, злой как дьявол и психологически готовый увидеть любую жертву, только сжал зубы, сохраняя неподвижность и внешнее равнодушие.

—Решил что-нибудь?— спросил Кимр будничным голосом.

—Убирайся,— ответил Тэйн тихо, неотрывно глядя на жреца, следя за его движениями.

—Тогда продолжим,— тот повернулся и кивнул своим спутникам. Мальчишку вытолкнули вперед, он увидел нож в руках жреца, но, все еще не веря происходящему, гордо выпрямился и сам сделал шаг навстречу.

Сейчас, подумал Тэйн. Не сводя глаз с Кимра, он всем телом рванулся к жрецу, державшему нож. От боли потемнело в глазах и на несколько мгновений перехватило дыхание, но не парализовало, а лишь вызвало волну злости, благодаря которой он и смог вцепиться в рукоять и вывернуть нож из рук. К нему сразу же бросились два крупных для Агваллара аларея, но Ройг успел полоснуть себя по руке так, что капли крови брызнули веером в разные стороны. В следующее мгновение он воспроизвел заранее подготовленную шайолу. Впитав его кровь, она стала зримой, повиснув перед ним громоздкой негармоничной конструкцией; он резко, изо всех сил потянул на себя весь Огонь жизни, вложенный в сферу контроля. Вонь мертветчины затопила сознание, но Тэйн ждал этого, поэтому сразу же, быстро пропустив его через себя, создал следующую шайолу, опять брызнув на нее кровью из пореза на руке. Шайолы сплелись, образовав черную, угрожающего вида воронку, в которую сразу же затянуло ложе, на котором он только что лежал, и аларея, находившегося рядом. Задетый краем черного вихря, он закричал, лицо мучительно исказилось, и, судорожно сжав голову руками, он рухнул на пол. Остальные мгновенно отшатнулись, но воронка, медленно и неуклонно увеличиваясь в размерах, занимала все больше и больше места. Когда рост ее остановился, Тэйн, повинуясь приступу яростного безумия, снова полоснул себя ножом, по другой руке, добавляя изрядную порцию крови и бросая в воронку еще одну ши-ала. Мелко подрагивали стены комнаты, а ее очертания потекли и стали расплываться.

—Что ты делаешь?— заорал Кимр.— Эта твоя… штука… Она высосет из тебя жизнь… Да и из нас тоже! И разнесет все вдребезги…

—Именно,— пробормотал Тэйн отстраненно.— Она сожрет кусок пространства вместе с вами и со мной, насытится кровью и Огнем жизни, вырастет и пойдет жрать дальше. Пока не сожрет весь Остров. А поскольку в пространстве над Телларом,— он поднял глаза на Кимра,— жрать нечего, она выдохнется, как только Агваллар перестанет существовать. Процесс займет какое-то время,— он хрипло рассмеялся, чувствуя безумие от того, что только что совершил, и радуясь своему безумию.— Кто-нибудь успеет сбежать на Теллар. Ненадолго. Чтобы погибнуть во время Пришествия.

И он сосредоточенно принялся наблюдать за процессом формирования своего смертельного творения, то и дело добавляя в него небольшие порции крови.

Кимр размахивал руками, отдавал приказания спутникам, но никто его не слушал — один за другим алареи исчезали из поля зрения — видимо, бросались вон из помещения, спасаясь бегством.

В конце концов черная воронка оформилась в сферу диаметром в человеческий рост, переливающуюся разными цветами, в которых преобладали красный и фиолетовый. Оторвать взгляд от ее зловещей, завораживающей красоты было невозможно. Ройг чувствовал, как, наливаясь силой, она пульсирует в такт биению его сердца.

Осознание сути своих действий приходило интуитивно, словно всплывало откуда-то со дна памяти. Сфера разрушения — так называлась эта убийственная штука тогда, при повторном чтении Арта Аш Ар, а сейчас знание пришло с неожиданной легкостью, будто он знал о ней всегда, и только сейчас вспомнил на практике.

Что дальше?— спросил Кимр, оставшийся наедине с Ройгом в пустой, заполненной голодным хаосом комнате. Голос его был до странности спокоен.

—Если я вступлю в нее, процесс активизируется,— ответил Тэйн.— Она ждет только жертвы.

—Ну, давай,— усмехнулся Кимр.— Хватит сил-то?

—Хватит,— отрезал Тэйн.

—Ты никогда не казался мне самоубийцей. Безумцем-да. Наглецом.

—Но не самоубийцей.

«Тянет время или провоцирует?» — подумал Ройг с раздражением. Кимр стоял по ту сторону воронки, достаточно близко, чтобы при желании утянуть его с собой. Неожиданно рядом с ним появился глава клана Следящих. Склонившись к Кимру, он принялся что-то негромко ему втолковывать, отчего на лице Кимра проступило выражение хмурого недовольства. Тэйн напрягся. Ривард и раньше производил впечатление человека проницательного, стоящего словно бы в стороне от интриг старших жрецов Конклава. Глядя, как злится и упрямо сжимает губы Кимр, Ройг, неожиданно решившись, шагнул в самый центр воронки.

Его сразу же пронзило тысячами раскаленных иголок. Сквозь пелену боли он увидел, как из пор по всему телу выступает кровь. Воронка распалась на множество стремительно вертящихся колец, ближние из которых прошли сквозь него — он ощутил, как весь набранный им Огонь жизни стремительно вытекает наружу, делая вращение колец все яростнее и хаотичнее. Сознание вспыхнуло и распалось на мириады крохотных огоньков, тело словно взорвалось и разлетелось множеством осколков, он сам будто бы перестал существовать… и совершенно неожиданно из этого хаоса боли, смятения и страха вынырнуло лицо Даниры. Возникнув словно бы ниоткуда где-то на самом краю воронки, она кинулась ему навстречу, сметая и разрушая на ходу жадные, напившиеся его жизнью кольца. Он испугался за нее, закричав что есть силы «Не подходи!», и, понимая, что не успеет выбросить ее из сферы разрушения, бросился навстречу, пытаясь вытолкнуть ее вон. Потом вспомнил, что ее нет в живых… Иллюзия, созданная никем иным, как Ривардом… Как бездарно он попался в ловушку простейшего обмана… И в этот момент тиски голодного хаоса, выпущенного им на волю, стали столь сильны, что он потерял сознание.