Цена империи. Чистилище - Влад Тарханов

–Verdammte Scheiße. Bewege deine Beine schnell, Schwein, wenn du leben willst^[113].

Это придало им сил, и они побежали и, к счастью, через сотню футов наткнулись на пещеру, где и смогли найти укрытие. Впрочем, укрытие, еще не означало спасение. Трое мужчин, что приволокли его в пещеру, оказались немецкими археологами. Они профессионально провели обыск содержимого его карманов, прощупали каждый дюйм одежды, а затем на его запястьях защёлкнулись наручники. «Ну вот, пропала моя шотландская душа, черт бы их разодрал!– подумал ничего не понимающий Говард.– Кто эти люди и что им нужно от меня? Но раз я пока жив, то, видимо, предстоят переговоры». И он угадал. Как видно, старший из них, тот самый господин или точнее герр, а может и фон, с моноклем, заговорил на том диалекте немецкого языка, который сразу свидетельствовал о его прусском происхождении.

–И так, мистер Говард Анмемори, а точнее Джеймс Найки, давайте сэкономим наше общее время. Я офицер прусской политической полиции…– И он продемонстрировал своему собеседнику металлический жетон с изображением прусского летящего орла с короной и мечом.

К этому времени туман рассеялся и за пределами пещеры ярко светило солнце, и его лучи рассеяли полумрак их убежища. Джеймс только открыл рот, дабы заявить, что его приняли за другого, как гауптман, ибо таким оказался чин пруссака, достал из кармана фотографию, на коей его визави был запечатлён на торжественном открытии спортивного клуба в Санкт-Петербурге. А немец продолжал говорить спокойным, размеренным голосом, полностью лишенным эмоций.

–Не стоит пытаться ввести нас в заблуждение. Ваша особа привлекла к себе внимание самого Вильгельма Штибера, когда он служил в России, а когда он вернулся в Vaterland^[114] и возглавил тайную полицию, за вами наблюдали, а попутно выяснили всё, что возможно, по вашей деятельности на территории Королевства Пруссия в период Крымской войны. А вот это вам знакомо?– с этими словами Hauptmann жестом карточного шулера извлек из кармана еще несколько фотографий. На них были изображены титульный лист и отдельные страницы рукописи, отправленной в Женеву издателю Элпидину. Отрицать или молчать было бессмысленно, и Джеймс задал прямой вопрос:

–Если вы так хорошо обо мне всё знаете, но при этом ведёте со мной беседу, то значит, вам что-то нужно. Говорите, я слушаю и по мере обстоятельств постараюсь ответить.

–Gut^[115],– ответил гауптман, одобрительно улыбнувшись.– У меня к вам есть деловое предложение.

В голосе пруссака наконец-то проявились легкие намёки на эмоции.

–В этой рукописи, кою мы выкупили у герра Элпидина, вы эзоповым языком описали заказчиков и организацию устранения цесаревича Николая Александровича. Я задам ряд уточняющих вопросов и очень рассчитываю получить на них исчерпывающие ответы. Вам это ничем не угрожает, ибо ни один суд не примет это как доказательство. Эта информация позволит мне и моим друзьям,– он жестом показал на двух своих спутников,– претендовать на получение тридцати тысяч марок из небезывестного вам фонда королевы Августы, присвоив себе лавры сего деяния.

При этих словах Джеймс вздрогнул, но мгновенно взял себя в руки и ответил:

–Я понимаю вашу выгоду, но что получу я?

Дальше начался тривиальный торг, пока стороны не достигли компромисса: семьдесят пять процентов суммы причитаются немцам и оставшаяся четверть– Джеймсу. Потом бесконечным потоком пошли вопросы, прямые, уточняющие и косвенные. Ответы порождали новые вопросы, и так на протяжении нескольких часов. Этот диалог несколько раз прерывался на отдых и на восстановление сил глотком коньяка и долькой шоколада, имевшегося у запасливых «археологов». Когда любопытство гауптмана было удовлетворено в полной мере, он завершил разговор фразой, несколько успокоившей Джеймса и вселившей в него надежду на счастливый исход.

–А теперь, мой друг, вам следует написать обязательство работы на Прусское королевство, дату поставим задним числом. Да, и укажите сумму вашего гонорара– пятьсот фунтов. Эти деньги вы получите немедленно, и пусть они послужат неким авансом в нашей сделке.

Пока Джеймс, размяв затекшие от наручников запястья, писал требуемую бумагу, один из пруссаков достал из кармана пачку ассигнаций и, тщательно изучив документ, передал ему деньги с предложением пересчитать. Эти были последние слова, кои услышал Найки перед тем, как вторично умереть, на этот раз по-настоящему.

* * *

Увы, время! Пришлось оставить увлекательное чтение на потом, даже не узнав, как господа «пруссаки» избавились от тела. Секретарь заглянул, сообщив, что все приглашенные уже собрались и ждут приема. Михаил спрятал рукопись в папку и закрыл ее в личном сейфе. После чего нажал кнопочку вызова секретаря. В кабинет стали заходить вызванные единомышленники.