Запретный район - Майкл Маршалл Смит

– Погоди, Старк, – обеспокоенно произнес аппарат. – Что это? Что это ты в меня засунул?

– «МиниКрунт», – ответил я. – Желаю тебе хорошего дня.

Игнорируя вопли аппарата, я бросился к столу и влез на него. Вытащил свой фурт и настроил его на режущий режим, прислушиваясь при этом к шумам в коридоре. Там пока что никто не появился, я не слышал, чтобы просигналили открывающиеся двери лифта. Я надеялся, что у них уйдет по крайней мере полминуты, чтобы разобраться с результатами собственных упражнений с гвоздями и моей дверью. Не слишком много времени, но это было все, на что можно было рассчитывать.

Прикрыв лицо рукой, я наставил фурт на потолок и нажал на кнопку включения. Тонкая игла зеленого огня уперлась прямо в плексипластер, и я сразу успокоился. Мне никогда раньше не приходилось прорезать дыры в потолках и крышах, так что я не был уверен, что такое возможно.

Я уже понял, что нашел выход, когда услышал приглушенные вопли в квартире надо мной. Стараясь действовать как можно быстрее и надеясь, что у обитателей квартиры наверху хватит ума не мешаться под ногами, я прорезал в плексипластере потолка круг фута в два диаметром. Прорезал не до конца, оставил пару дюймов нетронутыми, после чего сильно и резко надавил вверх. Вырезанный диск с хлопком вылетел из образовавшегося отверстия и грохнулся на пол верхней квартиры.

На его месте тут же появились два лица разного пола, но одинаково продвинутого возраста.

– Что это вы тут затеяли? – недовольно осведомился пожилой мужчина. Он был в очках, а его изрезанное глубокими морщинами лицо венчали реденькие желтовато-седые волосики. Он являл собой типичную иллюстрацию к термину «пожилой».

– Прорезаю дыру в вашем полу, – ответил я. – Подобные возможности случаются не слишком часто! Так что следует пользоваться ими, едва они возникают. Я пользуюсь, во всяком случае.

– Перестаньте тут умничать, молодой человек! И немедленно прекратите это безобразие!

– Да я уже прекратил, – с довольным видом маньяка парировал я. Его возмущение было слишком демонстративным, чтобы быть искренним. С этим старым хреном можно было тут стоять и трепаться до бесконечности. – А теперь, боюсь, мне придется покинуть свою квартиру через вашу квартиру.

– Ничего у вас не выйдет!

– Еще как выйдет! Покину, и, более того, с вашей помощью! – Я нагнулся, подсунул обе руки под тело Элкленда и поднял его в стоячее положение. Сгорбленное и скрюченное положение, если уж быть до конца точным: люди, находящиеся в бессознательном состоянии, жутко тяжелые. Я поднял руки Элкленда, чтобы они просунулись в дыру. Пожилой дядечка толкнул их обратно. Я снова их туда просунул. Он снова толкнул их вниз.

– Ох, Невилл, – недовольно сказала его старуха. – Не будь таким идиотом! Хватай джентльмена за руки!

– Нора! – прошипел в ответ старый хрен, весьма оскорбленный подобным вероломством в собственных рядах. Старуха не обратила на его шипение никакого внимания, опустила руки в дыру и ухватила Элкленда за руку.

– Вы уж извините моего мужа, – сказала она. – Он очень старый.

Невилл секунду трепетал от неудовольствия, но потом, демонстративно давая понять, что это абсолютно противоречит его понятиям и убеждениям, ухватился за другую руку Элкленда.

– Это все плохо кончится, – с кислым выражением лица сообщил он. Я не стал ему говорить, что он почти несомненно прав. Наклонившись, я ухватил Элкленда за талию и изо всех сил толкнул его вверх. Тянущая сила пожилой пары наверху была отнюдь не геркулесовой, но еще одно усилие позволило втянуть моего Деятеля наверх, и в этот момент я услышал топот в коридоре.

Я спрыгнул со стола, пододвинул его в самый угол комнаты, влез на него снова, а потом подпрыгнул, вцепившись в края дыры. Подтянулся и просунулся в нее под звуки угрожающих и предупреждающих выкриков из-за входной двери моей квартиры. Как только я оказался в гостиной пожилой пары, то тут же вставил вырезанный из пола диск обратно в дыру. Торчащего обломка, который я оставил невырезанным и потом обломал, оказалось достаточно, чтобы не дать ему провалиться вниз. Ладно, это было уже чистое везение, охотно готов признать.

Я взвалил Элкленда себе на плечо, сам чуть не упав при этом, и кое-как восстановил равновесие. Поблагодарив старуху и выразив Невиллу свое согласие возместить все расходы, связанные с ремонтом их пола, я распахнул входную дверь, и в этот момент снизу донесся громкий хлопок, возвестивший, что «КлопИзуч»™ получил наконец то, что ему причиталось. Несколько довольно неприятных воплей подтвердили, что парочка агентов РАЦД стояла, вероятно, к нему слишком близко. Но это все совершенно неважно, не правда ли? Во-первых, неужто вы полагаете, что мы с Элклендом смогли бы покинуть мою квартиру, если бы они туда вломились? И во-вторых, плевать я на них хотел. Я оказался там, где оказался, потому что когда я был юн, мне хотелось большего. Мне хотелось жить, как в кино. Я искал такую жизнь и нашел ее. Теперь я живу, как в кино, а здесь плохие парни – это все, кто не вы, все, помимо вас, и если они гибнут, вам вовсе не нужно по ним плакать и сокрушаться.

Теперь-то меня, конечно, не слишком волнует то, каким я был в юности, не слишком заботят идеи, владевшие молодым мною, и мне очень хотелось бы вернуть назад то, что он сделал, не найти то, что он нашел. Но это невозможно. Что я сделал, то и сделал, я такой, каким я стал. Да, таким вот я был когда-то, вроде тех тинейджеров, что мечтают стать рок-звездами, вроде тех мальчишек, которые никогда ни в кого не стреляли, так чтобы чьи-то мозги забрызгали им все лицо, чьи пальчики были чистыми, маленькими и теплыми и чувствовали себя в полной безопасности, пребывая в папиной ладони. Всем этим когда-то был я, и все они все еще где-то там, стоят одиноко, как потерянные, в неясных сумерках. Но найти их я не могу. Не могу, потому что они прячутся, когда я пытаюсь их отыскать. Прячутся от меня. Они не желают со мной знаться, потому что знают, что на самом деле там никого нет.

Ох, черт бы меня побрал, забудьте все, что я еще вам скажу, не обращайте на это внимания. Я сейчас не в себе. Или, может, наоборот, как раз в себе. Это было так давно, что я уже почти ничего не помню. Чем больше узнаешь человека, тем больше обнаруживаешь в нем неприятных черт, которые вам не нравятся. А если удастся узнать его как следует, вы начинаете его ненавидеть.

А кто знает меня лучше, чем кто-либо другой?

Рейф знает.

У меня не было особых надежд на то, что ребят из РАЦД надолго собьет с толку эта старая, как мир, уловка с дыркой в потолке. Топая вверх по трем лестничным пролетам и прилагая все силы, чтобы двигаться побыстрее, я очень надеялся, что Шелби во второй раз в жизни прилетит раньше, чем обещала.

Пусть милая Шелби выйдет замуж за самого наименее скучного, наименее глупого и наиболее знаменитого врача, адвоката или дантиста ее поколения! Пусть их вечерние приемы будут самыми великолепными и эксклюзивными суаре[11], какие когда-либо устраивались в Брэндфилде, и пусть у них будет собственный гольф-клуб, созданный исключительно для них, в котором они будут единственными членами!