Голос крови - Клаудия Грэй

— Все, что я сделала за свою жизнь, в одно мгновение оказалось перечеркнуто. — Лея мучительно подбирала слова. — Те, кто сражался со мной плечом к плечу, те, кто работал вместе со мной долгие годы, смотрят на меня так, будто я уже и не я вовсе. Теперь я для них только дочь Дарта Вейдера.

Хан еще крепче обнял ее, прижимая к себе. Они лежали в постели у Леи дома, на Хосниан-Прайм. В окно спальни струился лунный свет, но близилось утро, и луна бледнела. Лея положила голову мужу на плечо и закрыла глаза. Он нежно поцеловал ее в макушку, и напряжение начало отпускать ее.

— Это пройдет, — прошептал Хан. — Пусть не у всех, но у многих пройдет. Рано или поздно они вспомнят, кто ты.

— Самые близкие друзья — возможно…

Тай-Лин с самого начала остался на ее стороне, да и Вариш, хоть держалась будто сама не своя, все же заступилась за Лею в сенате. Грир и даже юный Джоф Систрайкер опомнились, не прошло и дня. Еще кое-кто из знакомых, наверное, последует их примеру. Акбар, Ниен Нанб, Лэндо и еще несколько старых друзей уже прислали сообщения, текстовые или голографические, заверяя, что они верят Лее и не предадут ее. Мон Мотма в своем послании даже намекнула, что ей все было давно известно, — и это не мешало ей хорошо относиться к Лее. После разоблачения стало ясно, на кого из друзей можно положиться, а на кого — нет.

— …но вся остальная Галактика отвернулась от меня.

— Ну и пропади она пропадом, остальная Галактика.

Ну конечно, чего еще ждать от Хана?

— Просто это ранит, только и всего. Все эти россказни, эта злость, эти обвиняющие взгляды… как будто я могла выбирать, чьей дочерью родиться. Взять хотя бы Рэнсольма Кастерфо, который и обнародовал в сенате ту запись. Мы ведь несколько месяцев работали вместе над расследованием, и я была уверена, что мы стали друзьями. Но стоило ему услышать про Вейдера, он предал меня.

— Похоже, парень тот еще засранец.

— Если бы все было так просто…

Лея бы не так сильно переживала предательство Рэнсольма, если бы могла убедить себя, что он не заслуживает уважения.

— Он ведь по большей части очень порядочный человек, — попыталась объяснить она. — И порядочный политик, что вообще большая редкость. Но он ненавидит Вейдера, и для него этого достаточно, чтобы ненавидеть и меня.

— Да выкинь ты этого молокососа из головы, — посоветовал Хан, поглаживая волосы Леи, рассыпавшиеся по подушке и водопадом стекавшие с кровати. — Посмотри на всю историю с другой стороны. Ты же давно хотела уйти из сената. И вот тебе отличная возможность. Доработаешь до конца полномочий — и ты свободна. Сможешь для разнообразия полетать по Галактике с одним негодяем.

— Хан, лучше просто не придумаешь… — Но тревога не отпускала Лею. — Скажи, тебе, наверное, досталось из-за меня? Когда субсветовая эстафета закончилась, ты вернулся — и все уже знали мою тайну…

— Все решили, что я понятия не имел, на ком женился. Ну так я им объяснил, что всегда знал и плевать на это хотел. И любому, у кого есть хоть капля мозгов, тоже будет наплевать. Дураков, чтоб поспорить, не нашлось.

Лее очень нравилась эта привычка мужа вычленять главное, а все остальное решительно отметать. Иногда он перегибал палку с упрощениями, но чаще такой его подход помогал Лее сосредоточиться на том, что действительно важно. Он успокоил ее насчет Бена — ну, более или менее. Но даже Хан не мог сделать для нее большего: едва одни сомнения отступали, другие тут же занимали их место.