Обреченные на победу - Джон Скальци

Со стороны командного центра больше не слышалось стрельбы, зато время от времени доносились восклицания, без которых не обходятся даже солдаты Специальных сил. Очевидно, рраей там больше не осталось. Я запросил у Задницы хронометраж. Оказалось, что с того момента, как нас вышвырнуло из «Ястреба», прошло менее девяноста минут.

— Они понятия не имели о нашем появлении, — сказал я Джейн и сам удивился, услышав звук собственного голоса.

Джейн посмотрела на меня, кивнула и перевела взгляд на обломки башни.

— Да, не имели. Это хорошо. А плохо то, что теперь они знают о нас. Пока все было легко. Трудности начнутся позже.

Она повернулась и начала отдавать команды своему взводу. Мы ожидали контратаки. Причем очень серьезной.

— Вы хотите снова стать человеком? — спросила меня Джейн.

Это было вечером накануне высадки. Мы находились в столовой, выбирая что поесть.

— Снова? — с улыбкой переспросил я.

— Вы знаете, о чем я говорю, — ответила она. — Опять получить обычное человеческое тело. Без всяких искусственных добавок.

— Можете не сомневаться. Мне и осталось-то всего восемь с небольшим лет. Если к тому времени я еще буду жив, то обязательно выйду в отставку и отправлюсь колонизировать планеты.

— Это значит снова стать слабым и медлительным, — заметила Джейн с обычной для солдат Специальных сил бестактностью.

— Это не так уж плохо, — возразил я. — К тому же эти недостатки получат компенсацию. Такую, например, как возможность иметь детей. Или возможность встречаться с посторонними не для того, чтобы убивать их, потому что они чужаки и враги колоний.

— Вы снова постареете и умрете.

— Полагаю, что да, — согласился я. — Именно так и происходит с людьми. Вы же сами знаете, что это, — я помахал зеленой рукой, — вовсе не обычная вещь. И при тех потерях, которые ежегодно несут ССК, смерть солдата гораздо вероятнее, чем смерть колониста. В общем, стать колонистом и превратиться в немодифицированного человека — это прекрасно.

— Но вы еще живы, — заметила Джейн.

— Такое впечатление, что окружающие почему-то заботятся обо мне. А как насчет вас? Тоже планируете выйти в отставку и поселиться в колонии?

— Из Специальных сил не выходят в отставку.

— Вы хотите сказать, что вам это не разрешается? — удивился я.

— Нет, никто этого не запрещает, — ответила Джейн. — Наш контракт заключается на те же десять лет, что и у вас. Только в нашем контракте, в отличие от вашего, нет пункта о возможности уволиться до истечения полного срока. Но мы просто не выходим в отставку, только и всего.

— Почему же?

— У нас нет никакого опыта пребывания в ином состоянии. Мы рождаемся, а потом сражаемся — вот все наше занятие. Зато мы хорошо делаем свое дело.

— А вам никогда не хотелось перестать сражаться? — спросил я.

— Зачем?

— Ну, во-первых, это многократно снизило бы для вас вероятность погибнуть насильственной смертью. Во-вторых, это дало бы вам шанс прожить самой одну из тех жизней, о которых вы все мечтаете. То прошлое, которое вы вынуждены создавать для себя сами. Мы, обычные солдаты, проживаем эти жизни до того, как поступаем на службу. А вы могли бы обрести ее потом.

— Я не буду знать, что мне делать.

— Добро пожаловать в человеческую расу, — вполголоса провозгласил я. — Значит, вы говорите, что из Специальных сил не выходят в отставку? Никто и никогда?

— Я слышала об одном или двоих, — призналась Джейн, — но не больше.

— Что с ними случилось? Куда они отправились?

— Я точно не знаю, — необычным для нее тоном промямлила Джейн и резко сменила тему: — Я хочу, чтобы завтра вы держались рядом со мной.

— Понимаю.

— Вы все же слишком медлительны, — без просьбы пояснила Джейн. — А мне совсем не нужно, чтобы вы путались под ногами у других моих людей.

— Премного благодарен.

— Извините, — серьезно сказала Джейн. — Я понимаю, что это были не очень-то тактичные слова. Но вам самому приходилось командовать в бою. Вы не можете не понять моего беспокойства. Я готова пойти на риск, связанный с тем, что вы будете рядом. Но другим дополнительная опасность вовсе ни к чему.

— Я знаю. И нисколько не обижаюсь. Не волнуйтесь. Я справлюсь. Ведь вы только что слышали: я намерен выйти в отставку. А чтобы это сделать, необходимо еще немного пожить.

— Хорошо, что у вас есть мотивация.

— Согласен с вами. Вам тоже следует подумать об отставке. Ведь сами говорите: наличие мотивации очень помогает выживанию.

— Я не хочу быть мертвой, — медленно выговорила Джейн. — Это вполне достаточная мотивация.

— Что ж, — сказал я, — если вы когда-нибудь передумаете, то я пришлю вам открытку из того места, где поселюсь, когда выйду в отставку. Милости прошу ко мне. Мы сможем жить на ферме. Разводить кур. Растить хлеб.

Джейн фыркнула:

— Не может быть, чтобы вы говорили серьезно.

— Совершенно серьезно, — ответил я и понял, что сказал чистую правду.

Джейн несколько секунд сидела молча, а потом сказала:

— Я не люблю заниматься сельским хозяйством.

— Откуда вы знаете? Вы же никогда не пробовали.

— А Кэти любила возиться в земле? — спросила она.

— Ничуть, — честно ответил я. — Ей только-только хватало терпения, чтобы ухаживать за садиком.

— Ну, вот видите, — протянула Джейн. — Прецедент работает против меня.

— Все равно подумайте об этом хоть немного.

— Не обещаю, но возможно.

«Чёрт побери, куда же я подевала запасной арсенал?» — мелькнула у меня в голове переданная МозгоДругом мысль, и тут нас почти накрыло взрывом ракеты.

Я кинулся ничком на землю, а вокруг посыпались осколки раздробленных валунов, среди которых пряталась Джейн. Подняв голову, я увидел, что рука Джейн как-то странно дергается, и метнулся было туда, но меня остановил шквальный огонь. Пришлось быстренько юркнуть за тот камень, где я укрывался перед этим.

Оттуда я оглянулся на группу рраей, застигших нас врасплох. Двое медленно ползли вверх по склону холма в нашу сторону, третий держал переносную ракетную установку, а четвертый заряжал ее. Выпустив гранату в сторону подкрадывавшихся, я заставил их юркнуть в укрытие и решил, что о них можно на некоторое время забыть. Затем выстрелил в рраей, устанавливавшего ракету. Тот с глухим стуком упал, установка дернулась, и ракета стартовала. Пламя ударило прямо в наводчика и отшвырнуло его в сторону; он громко заорал и схватился за глаза. Следующую пулю я выпустил ему в голову. Ракета ушла по крутой дуге вверх и взорвалась где-то вдали от меня. Я не стал оглядываться, чтобы узнать, куда она угодила.