Нейтринная гонка - Пол Ди Филиппо

Космический Пес вернулся примерно через час, вставил в свою тачку новый цилиндр и, фигурально выражаясь, порвал бейкерсфилдцев в клочья.

Когда солнце уже садилось, он направился туда, где ждали мы со Стеллой. Не дойдя до нас нескольких шагов, он каким-то образом уже все знал. Космический Пес воздел к небу руки и взвыл:

— Разрушение! Осквернение! Импринтинг моего секс-симбиота уничтожен! Теперь умереть должен или Космический Пес, или Облонг!

В ранних сумерках, на пути из Сан-Диего в Энсенаду, я сидел за рулем «Эль-Тигре», стараясь не упустить из виду задние фонари «НЛО», и меня обуревали самые разнообразные чувства. Стыд, страх, гордость, злость — и счастье. Я едва мог разобраться во всем этом. Понятное дело, я предал друга. Но не я же сделал первый шаг. Да его девушка просто набросилась на меня! И еще как набросилась! А что, если она не отвечает за свои поступки? Может, она слабоумная? Я попользовался прекрасной идиоткой? И вообще в каком районе Италии водятся девушки с голубой шерстью и звездными глазами?

Я попытался сосредоточиться на дороге и отбросить не дающие покоя вопросы. Я не знал, куда мы едем, но ехать туда было делом чести.

На Райском плато «Бандиты» собрали импровизированный суд присяжных, дабы решить, что мы должны делать. Я во всем признался, Стелла, как всегда, не проронила ни слова. Вызов, как пострадавшая сторона, бросил Космический Пес:

— Вызываю, cabron[10], тебя я! На Космического Цыпленка испытание!

Хоакин нахмурился.

— Я ничего не знаю об этом, Пес. Игры в «цыпленка»[11]до добра не доводят, кто-то может погибнуть. А нам не нужны тут копы. Случись такое — «Бандитам» конец!

— Беспокоиться не надо. Не здесь ритуал Цыпленка проведен будет. Далеко, только Облонг и Пес, свидетелей никаких.

— Что ж, — рассудил Хоакин и пожал нам обоим руки, — пусть победит сильнейший.

Мне не очень-то улыбалось играть с Космическим Псом в «цыпленка», особенно среди ночи. Но я был его должником, и платить приходилось по его правилам.

На полдороги до Энсенады, посреди чистого поля Пес включил поворот и свернул влево. Я последовал за ним, и фары наших машин осветили именно чистое поле.

То есть оно было чистым пару секунд. А потом прямо в воздухе над нами раскрылся гигантский светящийся шлюз. И из шлюза этого медленно выползло что-то вроде рампы. Машина Пса въехала по рампе куда-то вверх. «Эль-Тигре» не отставал, хотя мне кажется, что машина моя ехала сама по себе, настолько я был ошарашен.

Мы остановились в просторном ангаре, заставленном всякой машинерией, среди которой я разглядел парочку аппаратов, при виде которых командование ВВС уже больше никогда не смогло бы спать спокойно.

Я вылез из машины и подошел с Космическому Псу и Стелле.

— Это же космический корабль! Настоящий НЛО. Вы не из какой не Италии! Вы пришельцы!

— Верно, о companero предательский ты. Признать теперь ты должен ограниченность мирка своего. Но думаю я, «Бандиты» и так понимали уже это.

Я поразмыслил над его словами.

— Пожалуй, что так. Просто мы не хотели признавать этого. Пока ты выигрывал, это не имело значения.

— Понимаю я. И не хотел я раскрывать секрет. Слишком радости от гонок много имел я. Космический Пес в мире родном нежеланный гость теперь. Слишком резкий он, слишком дикий для мира своего. Только гонки с новыми друзьями душу успокаивали мою. Это тайна большая, и разглашать нельзя ее. Но не вернешься ты, так что последствий словам не будет моим.

— Слушай, Пес, я выхожу из игры. Не нравится мне все это!

— Поздно слишком. Наблюдай!

На ближайшей стене зажглось что-то вроде суперсовременного телеэкрана. Вся наша старушка Земля, зелено-голубая, окутанная облаками, была лишь маленьким шариком в углу экрана.

— Куда мы летим?

— К самой жаркой трассе гоночной. К главной вашей.

— К главной — что?

— К главной звезде системы вашей. К Солнцу вашему.

Я прислонился к своей машине.

— Мы будем играть в «цыпленка» с Солнцем?

— Правильно.

— Ты можешь хоть сказать, зачем нам это?

Космический Пес показал на Стеллу — у той был такой вид, будто она страдала от жесточайшего похмелья, усугубленного гриппом.

— Моя экстериоризированная анима, психосоматически инфицировал которую ты. Теперь связана не только со мной одним она, но и с тобой частью своей. С одного из нас смертью встанет на свои места все.

Он еще много чего наболтал мне о рассинхронизированных мюонных парах, точках гормонального контакта, морфическом резонансе, квантовых мозговых структурах и различных инопланетных животных-телепатах, из которых сконструирована Стелла, и о том, что она впала в панику, когда между ней и Псом нарушился контакт. И что она использовала меня в качестве замены.

Я почти не слушал Космического Пса, я взгляда не мог отвести от его глаз. Он снял очки, и под ними оказались не нормальные человеческие глаза, а какие-то блестящие, словно хромированные окуляры, как у робота. Пес склонился над капотом моей машины, и глаза его телескопически выдвинулись из черепа, рассматривая двигатель.

— Переделать нельзя. Новый двигатель вырастить придется.

Он отошел куда-то и вскоре вернулся с чем-то вроде баллончика со спреем и каким-то серебряным яйцом. Попрыскал из баллончика на мотор «Эль-Тигре», и то, над чем я трудился столько часов, просто превратилось в пыль. Затем Пес положил под капот яйцо, сбрызнул его тем же спреем — только повернул какой-то рычажок на баллончике — и закрыл капот.

— Новая установка энергетическая готова будет, как раз когда к Меркурию приблизимся мы. А теперь в рубку идем, кораблем управлять.

Мы втроем на каком-то антигравитационном устройстве добрались до мостика. Дюжина экранов показывала пространство со всех сторон, и голова моя слегка закружилась. Больше всего не понравился мне тот экран, что показывал Солнце. Пылающий шар приближался на глазах и вскоре заполнил весь экран. Потом Пес сбросил увеличение, и Солнце вновь превратилось в далекий сверкающий диск.

Мы с Псом сидели в некоем подобии кресел, которые услужливо изогнулись под нашими ягодицами. Стелла слонялась вокруг и жевала какую-то инопланетную еду. Я, кажется, тоже ел, не помню. Все молчали. Наконец заговорил Пес:

— Сопротивляться Стелле любой гоминидный инсеминатор тщетно будет, Облонг. Это признаю я. Как и неосмотрительность моя, когда оставил я ее. И все же дуэль наша солнечная состояться должна. Сожаления глубоки.