Час трутня - Денис Кащеев

Следующие пара часов дежурства прошли скучно. Сначала Настя просто сидела, тупо глядя в пустоту перед собой, но от безделья в голову лезли всякие ненужные мысли, от которых то где-то внутри становилось тепло, то, наоборот, пробирал озноб, и девушка принялась искать себе какое-то занятие. Изучила содержимое шкафа, даже заглянула в пару из стоявших в нем пузырьков, не найдя в них, впрочем, ничего интересного, затем подошла к ложу у стены, с минуту высматривала над ним следы ниши, из которой, по рассказам, должно выдвигаться реанимационное оборудование, даже провела по стене кольцом, но, как видно, не так или не там — ничего не произошло. Потом, сняв с пальца, принялась разглядывать само кольцо. Ничего особенного — просто гладкий черный ободок. Когда-то, еще на «Ковчеге», он принадлежал девушке по имени Маша — так Насте, по крайней мере, сказали. Прежнюю хозяйку кольца убила Чужая…

Настя поежилась, невольно покосившись на бокс с трутнем. Убийца здесь, совсем рядом. Да, заперт, да, связан нерушимой клятвой… Якобы связан. Развлекает людишек, копируя их тела… Которые в другой ситуации с удовольствием растерзает, высосет или наполнит ядом — так, что лучше бы уж сразу растерзал… Ох, все-таки с огнем Олег играет, сохраняя Чужой жизнь!

От размышлений Настю отвлек визит Джулии: как видно, устав терпеть неотпускающую боль, американка пришла в медотсек за таблетками. Настя проводила Форд к шкафу, но больше ничем помочь подруге не смогла: надписи на полочках — если это вообще были надписи — не имели перевода ни на русский, ни на какой бы то ни было иной земной язык. Впрочем, Джулия, вооруженная опытом «Ковчега», прекрасно справилась и сама.

— Are you sure this is the one you need?^[20] — спросила ее Настя, с сомнением глядя на шестиугольную голубую пилюлю в ладони американки.

— Absolutely^[21], — заявила та.

Настя надеялась, что Джулия хоть немного задержится, скрасив ей одиночество дежурства, но, заполучив желаемое, американка тут же удалилась.

Еще через полчаса в медотсек заявились Макс Переверзев со Светой Ткачук. Этим лекарства оказались без надобности — они пришли забрать на допрос одного из пленников. Макс шагнул к двери бокса, Света с Настей прикрывали его сзади с мушкетонами.

— Демир! — выкрикнул юноша в приоткрытый проем имя нужного узника. — На выход!

Бородач-переводчик принялся протискиваться к выходу из камеры, один из его товарищей по заключению посторонился, чтобы его пропустить, при этом грубо оттолкнув оказавшуюся у него на пути Хюррем — так, что та едва не упала на пол. Турчанка на обидчика даже глаз не поднялся.

— Так проходит земная слава, — желчно процедила Света, краем глаза заметив удивление на лице Насти. — Вчера — всемогущий офицер, сегодня — девочка для битья. И не только для битья, кстати.

— Что, прям вот… не только? — передернулась Настя.

— Сама не видела, — пожала плечами ее собеседница. — Ирка Зварыч рассказывала — она здесь той ночью дежурила. Говорит, немецкое кино отдыхает. Может, и приврала, конечно.

— И что, она ничего не сделала? — нахмурилась Настя. — Ира, в смысле.

— А зачем? Это их дело.

— Нет, так не годится! — заявила Настя. — Нужно ее от них отселить!

— Куда? К Чужой?

— Да куда угодно! В жилой комнате запереть!

— Вот еще! — поморщилась Света. — Перебьется! Да и вообще, может, ей нравится! А может, Ирка задремала на посту, и ей все приснилось! Расслабься, все путем!

Ткачук с Переверзевым ушли, уведя под конвоем Демира, а Настя еще долго стояла у запертой двери бокса, не в силах успокоиться. Хюррем сидела на уголке койки, опустив плечи и сложив руки на коленях, никто ее не толкал, не бил и уж тем более не пытался надругаться, но, присмотревшись, Настя разглядела, что на левом предплечье у узницы имеется синяк, а футболка слегка надорвана на плече. Конечно, это могло не значить ровным счетом ничего, но могло и служить косвенным подтверждением слов Светы.

— Я присмотрю за тобой, — пообещала Настя турчанке (или самой себе?) сквозь дверь. — Никто тебя не тронет, не бойся! А как сменюсь, добьюсь, чтобы тебя куда-нибудь переселили. И пусть только попробуют не сделать! Они меня еще не знают!