Цель - Дженнифер Фэнер Уэллс

Джейн смотрела на оживший экран. Почти весь экран занимало темное пространство без звезд, лишь с одной стороны светился тонкий полумесяц. Джейн привела корабль в стационарную позицию, и он завис с дальней от Земли стороны Луны.

Представлялось разумным на время выдержать значительное расстояние между «Спероанкорой» и Землей. Вряд ли кто-то мог быть в курсе местоположения звездолета, кроме правительства США. Другие могли получать какие-то данные со спутников, но не могли их толком интерпретировать и не смогут еще несколько недель, а то и месяцев. А к этому времени корабля на этом месте уже не будет.

Джейн остро ощущала присутствие Бергена, прислонившегося к дальней стене. Он стоял, сложив руки на груди, и всем своим видом демонстрировал равнодушие и неодобрение. Джейн было не по себе, ее мучила совесть. Ей ужасно не хотелось снова отстранять его от себя, но у нее была уйма причин считать, что она действует правильно.

Когда он пришел к ней – издерганный и смущенный, – ничего ей не хотелось так сильно, как броситься в его объятия. Но сейчас было неподходящее время для того, чтобы отвлекаться и дать разгореться роману. Отношения Бергена с Эй’Браем были почти враждебными. А Берген был нужен на Земле. Все стало так сложно…

Но самое главное… ей хотелось, чтобы он сумел сделать свободный выбор, чтобы он не был втянут в то, чего на самом деле не хотел. Эта мысль не давала ей покоя, пока она не заставила себя сосредоточиться исключительно на здесь и сейчас.

Остальные ходили по отсеку, негромко переговариваясь. Их мысли были полны мечтами о доме и родне, и их волнение было заразительным. Присутствовал весь экипаж «Провиденса», кроме Уолша, который все еще находился на лечении в Саналабреуме. Вскоре он должен был поправиться.

Первым из заболевших выздоровел Комптон. Вскоре после ионного импульса его ванна вдруг резко опустела, и в ней остался испуганный обнаженный Томас Комптон, лежащий на дне и таращащий глаза на Джейн. В этот момент Джейн только-только успела уложить в ванну накачанную снотворным Аджайю, но ощутила тревогу, обернулась и увидела Тома. Он помолодел лет на десять и сказал, что никогда не чувствовал себя лучше. В этот миг Джейн испытала ни с чем не сравнимую радость. Это был счастливый, воодушевляющий момент. Ни с чем не сравнимое облегчение.

И вот теперь Комптон похлопывал Гиббса по спине, в то время как они весело обсуждали, какое блюдо съедят первым делом, как только окажутся на Земле. Это было нормально и ужасно радовало.

Гиббс подзуживал Комптона:

– Да ладно тебе, Попс, лучше отбивную слопать! Или еще что-нибудь вкусненькое вроде суши. Зачем тебе понадобилась любимая еда твоих стариков?

Комптон сделал большие глаза и хмыкнул:

– Просто ты никогда не пробовал тушеную картошку в горшочке, которую готовит ма, иначе бы не говорил такого.

– Корейское барбекю? Не смеши меня! – воскликнул Гиббс.

Джейн сдержала улыбку и взглядом попросила друзей затихнуть. Пора. Гиббс и Комптон вытянулись по стойке «смирно». На экране возникло изображение главного зала Центра Управления Полетами. Джейн быстро пробежалась взглядом по экрану и поняла, что присутствует все руководство.

Несколько дней назад она отправила на Землю подробные отчеты от каждого участника экспедиции. Теперь предстоял опрос по материалам этих отчетов и принятие дальнейших решений.

Гордон Бонэм, администратор НАСА и генерал-майор, вышел вперед и сдержанно кивнул. Он изредка поглядывал на монитор, который не был виден на экране.

– Экипаж «Провиденса», я рад видеть вас в добром здравии. Не вижу среди вас командира Уолша.

Джейн вздернула подбородок.

– Командир Уолш все еще проходит курс лечения по поводу заболевания, описанного в моем отчете, генерал Бонэм. Это… – Она немного помедлила и на миг зажмурилась, чтобы дать Эй’Браю указание дать изображение с другой видеокамеры. – Изображение отсека, где он находится в данный момент. Он не может вам ответить, но вы можете увидеть, что он жив, цел и невредим.

Бонэм сохранил хладнокровие, но остальные из руководства ЦУПа собой владели не так хорошо. Одни ахнули, другие недоверчиво вытаращили глаза, а большинство свирепо нахмурились.

Бонэм повернулся к камере со скептическим видом.