Город Перестановок - Грег Иган

– И как всё прошло?

Репетто поколебался.

– Пока результаты неоднозначные. Ни одна из сконструированных мною теорий не сработала, но дело сложное. Трудно сказать, формулирую ли я гипотезу именно так, как это сделали бы ламбертиане, и включил ли все значимые поведенческие тонкости в бессознательную модель.

– Но надежда есть?

– Трудно сказать.

Мария это обдумала.

– Правила «Автоверсума» сами по себе не дадут объяснения относительных концентраций элементов, а ведь это главная проблема, которую ламбертиане силятся разрешить. Что будет, если насекомые пройдут мимо идеи клеточных автоматов и выдвинут совершенно другую теорию, уводящую их в неверном направлении и тем не менее соответствующую всем данным? Знаю, всё остальное о своём мире они усвоили гораздо легче людей, но это ещё не делает их безупречными. И раз у них нет традиции обходить трудные вопросы, призывая на помощь руку творца, они могут оказаться способны соорудить некое объяснение как первичному облаку, так и свойствам элементов, даже не приблизившись при этом к истине. Такое ведь возможно?

Наступило неловкое молчание. Мария прикинула, не совершила ли она ужасную бестактность, предположив, что необходимые для контакта условия могут и не возникнуть. Хотя вряд ли она могла сказать что-то такое, чего эти люди уже не обдумывали.

– Да, такое возможно, – просто ответил наконец Дарэм. – Значит, остаётся подождать и увидеть, куда заведёт ламбертиан их логика.

27. (Город в щелях)

Пир ощутил, как начинается изменение, и выключил станок. Он беспомощно оглядел мастерскую, выхватывая взглядом предмет за предметом, без которых не мог представить свою жизнь: шлифовальное кольцо, подставку с токарными резцами, банки с маслом, жестянки с лаком, штабель свежераспиленной древесины. Забросить эти предметы – хуже того, забросить любовь к ним – представлялось ему идеальной метафорой вымирания видов.

Затем его восприятие ситуации начало меняться. Он ощутил, что совершает шажок от своей жизни столяра к более масштабной схеме вещей… Или не к схеме, а к случайному перепрыгиванию от одного предлога к другому, гарантировавшего ему наличие и разнообразие смыслов жизни. Сохранять чувство утраты сделалось невозможным; энтузиазм ко всему, чему он посвятил последние семьдесят шесть лет, растаял как сновидение. Пир не испытывал ни смущения, ни отвращения к оставленной позади фазе, но и не имел ни малейшего желания продолжить её или повторить.

Инструменты, одежда, сама мастерская – всё растаяло, оставив после себя пустынную серую равнину, уходящую в бесконечность под ослепительно-синим небом, ярко освещённым без всякого солнца. Пир спокойно ждал, когда ему откроется новое занятие, вспоминая прошлый переходный этап и думая: «Эти краткие промежутки сами по себе – тоже целая жизнь». Он представил, как на следующий раз подхватит эту линию размышлений и разовьёт.

Затем из пустующей земли вокруг него выросло огромное помещение, протянувшееся во все стороны на сотни метров и заполненное рядами жёлтых деревянных шкафов с выдвижными ящиками для образцов. Завершая сцену, над ним сомкнулся высокий потолок с пыльными окнами. Пир заморгал в полумраке. На нём оказались чёрные брюки из плотной ткани и жилет поверх жёсткой белой рубашки. Выбрав очередной предмет одержимости, бессмысленный в развитом компьютерном мире, «внешнее я» заодно нарядило Пира в костюм натуралиста Викторианской эпохи.

Он знал, что выдвижные ящики полны жуков. Сотен, тысяч жуков. Теперь он волен не заниматься ничем иным, кроме их изучения: зарисовывать, составлять описания, классифицировать – экземпляр за экземпляром, десятилетие за десятилетием. Эта перспектива приносила такое блаженство, что Пир едва не принялся кататься по полу от радости.

Направляясь к ближайшему шкафу с ящиками, где его поджидали блокнот с линованной бумагой и карандаш, Пир вдруг заколебался и попытался осмыслить свои чувства. Он знал, почему он здесь счастлив: «внешнее я» переписало его мозг в очередной раз, в полном соответствии с составленной им самим программой. Какое ещё осмысление здесь требуется?

Пир оглядел пыльное помещение, пытаясь выявить источник неудовлетворения. Всё было идеально – здесь и сейчас; но прошлое оставалось с ним: серая равнина переходного периода, десятилетия за токарным станком, время, проведённое с Кейт, прошлые увлечения. Давно покойный, но неодолимый Дэвид Хоторн, цепляющийся за каменный обрыв. Всё это не имело ни малейшего отношения к его нынешним интересам и текущему окружению, но детали воспоминаний маячили где-то на краю сознания. Избыточные, отвлекающие внимание анахронизмы.

Он был одет для новой роли, так почему не завершить иллюзию? Ему уже приходилось настраивать фальшивые воспоминания. Почему бы не сконструировать виртуальное прошлое, которое объясняло бы его ситуацию и энтузиазм к предстоящей работе на условиях, соответствующих этому окружению? Почему не создать личность, лишённую памяти Пира, которая могла бы по-настоящему погрузиться в радости, которые доставит возня с этой бесценной коллекцией?

Он раскрыл окно в своё «внешнее я», и они вместе стали придумывать биографию энтомолога.

* * *

Пир тупо уставился на мигающую электролампочку в углу комнаты, затем подошёл к ней и прочитал записку, накорябанную на столике внизу:

ПОГОВОРИ СО МНОЙ. ЧТО-ТО СТРЯСЛОСЬ

Поколебавшись, он создал под лампочкой дверь. Внутрь шагнула Кейт. Она была бледная, как пепел.

– Я полжизни потратила, чтобы до тебя достучаться. Когда это кончится? – Её голос звучал монотонно, словно она хотела рассердиться, но не было сил. Пир потянулся к её щеке, но Кейт оттолкнула его руку. Он спросил:

– В чём проблема?

– Проблема? Тебя не было четыре недели.

Четыре недели? Пир чуть не рассмеялся, но Кейт выглядела такой потрясённой, что он удержался и только сказал:

– Ты же знаешь, меня захватывает то, что я делаю. Это для меня важно. Но мне жаль, что ты беспокоилась…

Кейт отмахнулась от его извинений.

– Тебя не было. Я не говорила, что ты не отвечал на вызовы. То окружение, где мы находимся, и его владелец не существовали.

– Почему ты так решила?

– Коммуникационная программа заявила, что процесс, принимавший данные на твой персональный узел, отсутствует. Система тебя не видела.

Пир удивился. Он не доверял Малколму Картеру с самого начала, но спустя столько времени проблемы с внедрённой им в Город инфраструктурой выглядели маловероятными.

– Может, просто не могла найти, – предположил он. – Долго это было?

– Двадцать девять дней.

– А раньше такое случалось?

Кейт с горечью рассмеялась.

– Нет. Ты что, думаешь, я оставила бы такое при себе? Я до сих пор ни разу не сталкивалась ни с какими отказами базовых программ. И автоматические логи это подтверждают. Первый раз.