Мой враг, моя любимая - Влада Южная

– Я хочу уехать домой завтра же, Ивар. Ты обещал освободить меня, – с усталостью произнесла я.

Показалось или он зарычал?

– Твоя свобода – самое дорогое, что у меня есть. Я хотел бы подарить ее тебе, но знай, что это свяжет меня клятвой.

– Какой клятвой? – насторожилась я.

– Просто традиции моего народа. Самое дорогое дарят своей суженой. Той, с которой хотят провести всю жизнь. Ты понимаешь меня, охотница?

В голове зашумело. Я осознавала значение слов, но никак не могла в них поверить. Ивар сказал… «суженой»?! А еще упоминал про… традиции? Но это значит…

– Когда ты привез меня сюда, то уже собирался освободить, – напомнила я, – то есть ты учитывал, что подаришь мне свободу.

– Да, охотница, – неохотно признался он.

– Но ты не говорил мне этого… несмотря на все, что было…

– Проклятье. Нет.

– Но зачем вдруг ты решил сообщить это сейчас? Чтобы удержать меня, когда я потребовала отпустить? – прежняя обида вспыхнула с новой силой. – Да, Ивар?! Твои родители еще не приехали, и все идет не по твоему плану?

– Я просто выжидал подходящий момент. Ты вообще слышишь, о чем речь?!

– Но почему ты выжидал? Сам же говоришь, что полюбил с первого взгляда.

Дверь содрогнулась от очередного удара.

– Потому что помимо желаний у меня есть еще обязанности. А у тебя – твоя семья. И мы с твоими родственниками вряд ли успокоимся, пока не перегрызем друг другу глотки. Что еще тебе непонятно?

Я почувствовала, как по щекам катятся слезы.

– И что будет… если я приму свободу как подарок? Я буду связана с тобой?

– Нет. Если ты не подаришь мне чего-то равноценного. Что означало бы твое согласие.

Что ж, по крайней мере, он оставил мне выбор.

– Мне нужно подумать, Ивар, – выдавила я. – Нужно понять, могу ли я поверить твоим словам, а не тому, что видела своими глазами.

Ивар молчал так долго, что мне начало казаться – он просто устал уговаривать и ушел. Но когда я повернулась и опять прижалась ухом к двери, из-за нее раздался уже не умоляющий, а уверенный и не предвещающий ничего хорошего голос:

– Тогда лучше отойди. Потому что я сейчас снесу эту дверь ко всем чертям и не хочу, чтобы тебя зацепило.

Я едва успела отскочить, как раздался треск, и между створкой и стеной появился просвет. Хлипкий межкомнатный замок не был рассчитан на то, чтобы сдерживать вторжение сильного мужчины. А Ивар уже вторгся, отодвинул плечом дверь вместе со стулом и сделал шаг ко мне. Я поймала себя на том, что крепко стиснула зубы, сжала кулаки и уставилась на него, не зная чего ожидать. Странно, но Ивар не выглядел разозленным. Он смотрел на меня очень по-мужски, горячо и властно. Как человек, который просто вернул себе то, что ему причиталось.

Две верхние пуговицы на его рубашке оставались расстегнутыми, открывая впадину между ключиц. Мой взгляд то и дело возвращался к этому открытому участку тела, хотя я и приказала себе не превращаться в размазню и не вестись на возбуждающий вид. А ведь еще недавно, сидя с Иваром через стол, только и думала о том, как этот мужчина меня привлекает. В следующую секунду он оказался рядом, и мне пришлось слегка откинуть голову, чтобы не уткнуться носом в широкую грудь.

– Твоим родителям не понравится… – начала я, покосившись на выбитую дверь, но договорить не успела.

– С этим я сам разберусь. Позже, – отрезал Ивар.

Не отводя взгляда, он потянулся и схватил мою руку за запястье. Вздернув ее на уровень груди, произнес:

– Разожми.

Я посмотрела на свой стиснутый до побелевших костяшек кулак, пока Ивар продолжал вглядываться в мое лицо. Какие же странные чувства он во мне вызывал!

– Разожми.

Я поколебалась еще несколько мгновений, пестуя внутри обиду. Вдруг заметила, что Ивар затаил дыхание в ожидании ответа. Его так волнует моя реакция? После того, как он выломал дверь и получил возможность делать со мной что угодно?

Один за другим я медленно разжала пальцы. Ивар положил мою ладонь себе на плечо, и его лицо смягчилось. Он взял другую руку.

– Теперь эту.

Как зачарованная, я расслабила кулак. Эта ладонь оказалась на другом плече Ивара. Его взгляд переместился на мои губы и стал диким. Взяв меня за подбородок, Ивар надавил большим пальцем и заставил разжать стиснутые зубы.

– Больше никаких запертых дверей между нами. Ты поняла, охотница? – пробормотал он. – Никаких замков, оружия и стиснутых кулаков. Мы договорились, что между нами нет мести. Больше нет. Ничего.

То, о чем я мечтала больше всего на свете.

– А как же красивые девушки? – предприняла последнюю попытку сохранить гордость.

– Я никого не хочу. Кроме тебя, Кира.

Ивар произнес это таким интимным тоном, что стало трудно дышать.

– Но я видела… – мой голос превратился в писк котенка.

Он вздохнул с напускным терпением.

– И что ты видела? Расскажи мне, охотница. Потому что я собираюсь покончить со всеми недомолвками сейчас. До того, как мы ляжем в постель, и ты поймешь, кого я хочу на самом деле.

При упоминании о сексе наваждение слетело с меня.

– Но ты не будешь отрицать, что она – хорошенькая? – мстительно прошипела я.

– Нет, охотница, – ровным голосом ответил Ивар.

– Когда я зашла, она обнимала тебя!

– Да.

Мне словно под дых ударили. Зажмурившись, я скрипнула зубами.

– А ты… ты обнимал ее.

– Нет, охотница. Я снимал с себя ее руки. После того как сказал, что люблю тебя. Когда я на самом деле обнимаю девушку, то делаю это так.

Я ощутила, как пальцы Ивара скользят по моим плечам, спине, нащупывают застежку платья на позвоночнике и тянут ее вниз. Слабо дернулась, желая помешать. Он не стал настаивать. Нежно прошелся ладонями вниз до талии.

– Хочешь, чтобы я ушел сегодня спать в другую комнату? – заглянул в лицо пытливым взглядом.

Я промолчала, хотя знала, каким должен быть ответ.

– Хочешь, чтобы я все-таки снял это? – пальцы Ивара вернулись на застежку платья.

– Хочу, чтобы ты сказал, что она – уродина! – выпалила я и сама поразилась капризным ноткам в голосе.

Он тихонько ухмыльнулся.

– Но что такого Лика сделала мне, чтобы я так про нее говорил? – возразил он. – Она соврала родителям, спасая мою любимую девушку. Очень вовремя и удачно спасая, надо заметить. Разве за это заслужила плохого слова?

Я не сдержала разочарованного вздоха, но в груди разлилось приятное тепло, когда Ивар назвал меня любимой. Зачем он так дразнит меня?