Новоросс. Секретные гаубицы Петра Великого - Константин Радов

Армейские беды были еще поправимы. При наличии опытных офицеров, старых унтеров и некоторого числа обстрелянных солдат, любой полк можно привести в порядочное состояние за пару месяцев. Вся армия требует больше времени, однако не внушало сомнений быстрое возрождение военной силы в случае запуска на полную мощь податного давильного пресса. Во флоте дела обстояли гораздо хуже. Корабли, спущенные на воду в последнее пятилетие шведской войны, подходили к завершению своего морского поприща, замены же им не обреталось. То же самое на юге: азовские прамы и наспех тимберованные смоллшипы ветшали без надежды на пополнение. Остерман, начинавший карьеру секретарем у адмирала Крюйса, имел некоторое понятие о флотских делах. Он согласился меня выслушать и вполне разделил тревогу за судьбу начинаний первого императора.

— Совершенно согласен с вами, граф Александр Иванович. Лишившись морской силы, империя Российская может утратить значение среди европейских держав, полученное благодаря Петру Великому.

Продолжение сей мысли, таившееся за обманчивым дружелюбием вице-канцлеровых глаз, могло бы звучать так: "а следом и я, барон Остерман, могу лишиться значения, коего так долго и тщательно добивался". В той мере, в которой личный интерес вестфальца совпадал с интересом государства, он готов был действовать во благо.

— Не претендую вторгаться в пределы вашей компетенции, уважаемый барон, но позволю себе предположить: Ганноверский союз после смерти главного ганноверца потеряет сплоченность.

— Самопроизвольно — нет. Это потребует весьма изощренной дипломатии.

— Вы ведь уже думали над подобной задачей, не так ли? Уверен, вам удастся разделить державы, сбитые покойным английским королем во враждебную нам алианцию. Я пустился в сии рассуждения исключительно затем, что генералам надо заранее представлять, к чему готовиться.

— И что за баталии вам, Александр Иванович, видятся в грядущем?

— Думаю, при самом мудром и миролюбивом правлении нам все же не миновать двух войн. С турками, потому что свободное мореплавание на юге жизненно важно…

— Надеюсь, вы понимаете, что при нынешнем состоянии финансов мы воевать не можем?

— Не сейчас, Боже упаси. Предполагаю, это станет возможным не раньше, чем государь придет в совершенные лета. Если, к примеру, император явит воинские таланты в столь же юном возрасте, что и Карл Двенадцатый — то через шесть лет. Скорее, позже: еще года два или три понадобится для подготовки.

— Вы уверены, что султан предоставит нам это время? Что еще раз не попытается вернуть Азов и днепровские низовья?

— Всего лишь надеюсь: в Персии он крепко увяз. Но возможно, что турки нас опередят. И уж совершенно определенно польская война произойдет раньше. Король столько не протянет.

— Да, элекция после Августа вызовет споры. Франция непременно встанет за Лещинского. Саксонский наследник пожелает сам утвердиться в Варшаве и заменить электоральное правление династическим. То и другое нас не устраивает — но на сей день трудно назвать кандидата, пригодного во всех отношениях.

— А другой сын короля? Тот молодой человек, что мечтает жениться на цесаревне?

— Мориц, граф Саксонский? Бастарда возвести на трон, отказав законному сыну?! Невозможно!

— Жаль. Из него бы вышел славный король. Так же, как из Елизаветы — королева польская. При всей молодой ветрености, цесаревна серьезно относится к религии и стала бы надежной защитницей православия в Речи Посполитой.

— Именно потому поляки ее и не примут. Потребуют обращения в католицизм. Кстати, довольно странно слышать такие рассуждения от человека, принадлежащего к римской вере.

— Все разумные люди понимают: расколы между христианами порождены не Божьей волей, а честолюбием прелатов. Считаться с ними в политике необходимо, но разделять искренне, душою… Думаю, барон, мы совершенно сходимся с вами в этом отношении.

— Вы собирались говорить о флоте, дорогой граф.

— Совершенно верно. Я очень надеюсь, что прошлогодняя ситуация, когда все значительные морские державы, кроме Испании, оказались во вражеском лагере, не повторится. В любом случае, мы не сможем содержать флот, сильно превосходящий датский или шведский. От двадцати до тридцати кораблей линии — наш предел. Принимая во внимание, что суда русской постройки служат не свыше десяти, с тимберовкой — пятнадцати лет, надобно строить по два в год. Столько же — на юге, для поддержания равенства с турками.

— В совокупности сорок или шестьдесят кораблей: это больше, чем у таких богатых государств, как Франция или Испания. Вы принимали во внимание расходы на содержание команд?

— Позвольте, я продолжу. Мне ведомо, что дерево дешевле, нежели живая плоть. О том и речь. Имея морские театры войны разделенными, мы не можем переводить с одного на другой сами суда. Однако людей и корабельную артиллерию — почему бы и нет? Государь Петр Великий в последнем столкновении с турками именно так и поступил. Одновременный конфликт на обоих морях исключает подобные действия, но здесь уж позвольте положиться на ваше искусство, господин вице-канцлер. Пусть будет половинный штат в мирное время — или полный, но на половине кораблей — а в войну укомплектуем действующий флот за счет пассивного. Это единственный способ иметь пристойные морские силы и на севере, и на юге. Строение судов не так уж дорого. Корабль четвертого ранга, без вооружения и такелажа, обходится в пятьдесят тысяч.

— Вооружение стоит примерно столько же. Пушки вы тоже предлагаете возить? Оставляя "пассивный" флот полностью безоружным?

— Полностью не понадобится. Некоторую часть — возможно. В Адмиралтействе хитрят, когда включают в расходы по снаряжению полный комплект артиллерии. Есть обычай запрашивать вдвое, чтобы получить сколько нужно. Что за беда, если со старых судов, выводимых на слом, оружие перейдет на новые? Какие тут траты? Помимо того, в Азове и Троицкой крепости лежат без дела сотни турецких пушек, поднятых со дна моря под Керчью. Смоленые канаты, сложенные в сухих амбарах, не гниют: посему такелаж тоже не считаем; в расчет надо принимать единственно корпуса с надлежащим рангоутом. Двести тысяч в год нужно для сохранения достаточного корабельного состава на обоих морях. Не столь уж большая сумма.

— Двести тысяч… Вы же понимаете, что свободных денег в казне не найти.

— А конфискованные у Меншикова? Неужели все разошлись?

Остерман снисходительно улыбнулся и развел руками: действительно, глупо с моей стороны было надеяться, что Долгоруковы упустят хоть копейку и постесняются вторично украсть наворованное Светлейшим. Инициировать ревизию в Адмиралтействе? Апраксин меня с потрохами съест, даже если зубов у старика не осталось. Кстати, совсем недавно окончилось следствие в Азове: Змаевича приговорили к смертной казни, потом ограничились понижением в чине до вице-адмирала и отправкою в Астрахань. Всего-то за ним нашли присвоение трехсот рублей и тысячи бревен. В Москве и Петербурге пропадает больше стократ, и ничего не сделаешь. Равновесие партий так сложилось, что тронуть "своего" вора значит распугать сторонников, а "чужого" — развязать войну против явно превосходящих вражеских сил.