Star Wars: Эскадрилья-призрак - Аарон Оллстон

Поскольку Фалинн все равно не повеселела, Хрюк почувствовал себя обязанным спросить: — Почему его шутка так тебя расстроила?

— Люди решат, будто я… я… — она замолчала и отвернулась, не решаясь встретиться с ним взглядом.

— Замужем за гаморреанцем, — подсказал ей Хрюк.

— Честное слово, я даже не… дело не в этом!

— А я думаю, именно в этом.

Если не повышать голоса, имплант-переводчик не сумеет распознать интонации и оттенков.

— Скажи мне правду. Была бы шутка смешной, если бы ты была, скажем, с Мордашкой?

— Хрюк…

— Пожалуйста, отвечай. Фалинн вздохнула.

— Наверное, была бы.

— То есть разница состоит в том, что люди могут подумать, будто ты отбилась от стаи, и это тебя беспокоит?

— Нет!

— Пала так низко, что связалась с гаморреанцем. Фалинн сморщилась, и Воорт понял, каким был бы ответ.

— Я обидела тебя, — пролепетала, краснея, Сандскиммер.

— Не так, как ты, возможно, думаешь. Но я не могу избавиться от мысли, что причина твоей реакции на предположительное замужество за гаморреанцем в нашей ограниченности и тупости.

Она все-таки нашла в себе смелость взглянуть в бусинки его глаз.

— Не знаю, что сказать… Прости меня.

— Для начала достаточно, — Хрюк опрокинул в слюнявую пасть содержимое бокала. — Готова уходить?

— Да.

— Раз мы все равно женаты, тебе придется взять меня под руку.

Фалинн улыбнулась.

— Я не против.

* * * Вновь переодетая в черные одежды телохранительницы, Фалинн сидела на корточках в чернильной тени скиммера с заглушенным двигателем и разглядывала стену бункера. Между ней и зданием было метров сорок пустого дюракрита, освещенного скудно, но достаточно ровно и безлико, так что человеческую фигуру на его фоне не разглядит только слепой или ленивый. Даже если человек будет одет во все черное. Тем более если он будет так одет. А на месте аборигенов Фалинн расставила бы датчики давления через каждый шаг вокруг бункера. Преодолеть расстояние нетрудно, но если ползком — то часа четыре.

Фалинн удивляла решимость, которую она испытывала неожиданно для самой себя. И не простое желание успешно выполнить задание. Скорее — стремление перестать быть вторым номером.

Да, она умела обходить простые охранные системы, но среди Призраков она лишь второй специалист. И сколько ни пыжься, за Антиллесом в летном деле ей не угнаться. Даже если речь пойдет только о ДИшках, коммандер сильнее ее, вот она и опять вторая… а если Атрил хотя бы наполовину так хороша, как о ней говорят, то и третья. Детство, проведенное в шныряний по Мое Айсли (жизнь зависела только от того, сколько еды ей удавалось стянуть), позволило стать разведчиком номер два после Тирии. Даже Мин не стал слушать ее протестов и доводов, пока те же самые слова не произнесла та же Тирия.

И никогда — первая, ни в чем. Но, может, если она выполнит что-нибудь, чего Призраки еще не делали, ее перестанут считать вторым сортом?

Фалинн подождала еще полчаса, заметила, как возле бункера остановился скиммер, но отказалась от мысли незаметно запрыгнуть ему на борт. Пилот небольшой машины обязательно почувствует толчок.

Через несколько минут в том же направлении лениво проплыла пузатая машина на репульсационной тяге. Буквы на борту складывались в надпись «Вкусности Толана», а боковая панель явно откидывалась, образовывая навес Фалинн сообразила: передвижная закусочная, вот что это такое. Она видела подобные машины, но не на Татуине, там таких нет, а во время учебы в академии Новой Республики. Даже ночной смене гарнизона нужно что-то есть..

Сандскиммер подобралась, когда серебристая машина приблизилась к ней, а затем за несколько быстрых шагов догнала закусочную — и выяснила, что уцепиться можно лишь за ручки задней дверцы. За них она и ухватилась, ногам пришлось свободно болтаться в воздухе.

Ладно, до бункера недалеко, можно потерпеть. По крайней мере, можно не волноваться, что наступишь на сенсоры в дюракритовом покрытии летного поля.

Поравнявшись с бункером, антигравитационная закусочная начала сбрасывать ход, разворачиваясь. Шофер явно собирался остановиться возле передней двери. Фалинн подтянулась; подошвы ботинок заскользили по задней панели, но Сандскиммер все же удалось вскарабкаться 381 наверх, а когда машина опустилась на землю навесом и стойкой к двери, просто перешагнула на крышу бункера. А затем распласталась на ней.

Уже неплохо, а что, если сенсоры есть и на крыше? Чтобы выяснить, так ли это, придется подождать. Фалинн замерла без движения.

Снизу она слышала шипение открывающейся двери бункера, потом лязг металла Смех ночной смены, звяканье монет, бульканье жидкости, разливаемой по пластиковым стаканчикам. В конце концов и прилавок, и дверь бункера закрылись, а передвижная закусочная отправилась дальше в путь.

И никто не явился расследовать, что это за дополнительный вес появился на крыше. Великолепно.

Фалинн щелкнула кнопкой комлинка, получила в ответ двойной щелчок. Тогда она повторила «послание», чтобы Мин знал, что это действительно она, а не случайная помеха.

Затем осторожно и очень медленно оторвалась от крыши сантиметра на дватри и поползла туда, где поблескивали металлом створки ворот. Когда они откроются, лучше быть у их основания, там ее не увидят.

Если они откроются.

Пожалуйста, попросила Фалинн, никому в частности не обращаясь, пусть у них случится какая-нибудь тревога, хотя бы учебная. Не дайте мне впустую просидеть здесь целую ночь.

* * *

— Подними голову, — сказал Зубрила, чуть было не скусив микрофон.

Ботан сидел за столом во временном жилище Призраков в Скохаре, а терминал перед ним рисовал картинку, которую передавала камера, укрепленная в кепке Тирии. На короткое время на экране появилось изображение каменной стены института ксеномедицины. Картинка стабилизировалась, относительно замерла; на металлических дверях не было окошечек, а над ними не было даже фонаря.

Фанан и Келл Тайнер смотрели на экран через плечо «ледоруба». Каждый из них вызвался прогуляться к зданию института и собрать информацию, но Зубрила забраковал обе кандидатуры, заявив, что они чересчур запоминаются. Тон был слишком механический, Келл — слишком высокий. Тирия же с перепачканным грязью лицом, тщательно спутанными волосами, обряженная в вонючие лохмотья, не заслуживала даже косого взгляда от совершающей вечерний променад публики.

Зубрила принялся колдовать с изображением, повертел в различных направлениях, затем перевел в негатив и в конце концов вернул в прежнее состояние.

— Свер-рху опр-ределенно подвешена камер-р-ра слежения. В др-ругих местах тоже. Ладно, точку входа я опр-ределил, но, прежде чем мы начнем ломиться внутр-р, нужно кое-что р-р-раздобыть дополнительно.