Никогда не отступай - Уильям Форстен

Стянув с головы шлем, Тимокин уронил его на землю и обвел взглядом место прошедшего боя. Сколько видел глаз, повсюду громоздились груды тел убитых бантагов; потери среди солдат Республики были минимальными. На северном склоне Роки-Хилла еще продолжали звучать выстрелы.

— Марк!

Тимокин изумленно уставился на знаменитого полковника Кина, верхом на коне подъехавшего к броневику. Марк, ухмыльнувшись, вскинул руку в салюте.

— Чертовски рад видеть тебя, старина, — произнес Эндрю. Склонившись в седле, он обменялся с римлянином рукопожатием. Разинув рот, Тимокин пялился на легендарного командира янки. Силы всей Республики были брошены на то, что выручить Кина и его пропавших людей. Теперь эта миссия была выполнена, и Тимокин с благоговением наблюдал за встречей двух героев. В голове промелькнула мысль, что гравюра с изображением этой сцены наверняка появится в газете Гейтса и, возможно, на этой картине найдется место и для него, однако в данную секунду Тимокин с радостью променял бы всю свою будущую славу на бутылку холодной водки.

— Эндрю, ты ранен! — воскликнул Марк, с тревогой глядя на забрызганный кровью рукав Кина.

— Как сказал Пэт, мне повезло, что эту руку я уже потерял. Ничего, жить буду. — Эндрю посмотрел на Тимокина и покачал головой. — У тебя нога в крови, сынок. Надо ее перебинтовать.

Тимокин кивнул, потрясенный тем обстоятельством, что главнокомандующий проявил заботу о его здоровье.

— Когда все успокоится, сэр, я попрошу одного из врачей осмотреть ее.

— Я никогда по-настоящему не верил, что от этих машин будет толк, майор. Но за ними не угнаться даже кавалерии. Дьявольское изобретение! Эти ублюдки наверняка в штаны наложили.

— Спасибо, сэр, — пробормотал Тимокин.

— А как обстоят дела на северном склоне? — спросил у Кина Марк.

— Бантаги прекратили наступление и в беспорядке отступают к востоку. Вы прибыли как раз вовремя. Нас прижали почти к самой вершине, и отступать было больше некуда. — Прикрыв ладонью глаза от солнца, Эндрю бросил взгляд на юг. — Что ты думаешь об этих всадниках на равнине?

— Они не сунутся сюда.

— Во время отступления мы потеряли десять с лишним тысяч человек, — безжизненным голосом произнес Эндрю, и Тимокину показалось, что главнокомандующий разом постарел на много лет. — А после сегодняшнего боя мы лишились почти всех телег и лошадей.

— Бантаги бросили во время бегства немало зарядных ящиков, — заметил Марк, показывая на равнину внизу. — И несколько сотен лошадей. Мои люди переловят их. А в нашем арьергарде около двухсот обозных телег.

— Прекрасно, — устало отозвался Эндрю. — Мне хочется поскорее убраться отсюда.

Развернув Меркурия, полковник в сопровождении Марка поскакал к вершине Роки-Хилла. Тимокин проводил их взглядом.

— Сэр? — Из люка высунулась голова сержанта. При виде поднимающегося вверх по склону холма Кина, артиллерист изумленно выпучил глаза.

— Да, сержант?

— Сэр, разрешите нам пару минут подышать свежим воздухом. Ребята внутри едва живы.

— Хорошо, сержант.

В верхней башенке вновь застрочил пулемет; прочертив высокую дугу, пули упали в безлюдной степи.

— Пусть кто-нибудь скажет этому придурку, чтобы он угомонился!

Подобрав с земли шлем, Тимокин обошел вокруг броневика, разглядывая отметины от бантагских пуль и вмятины в местах попадания вражеских снарядов. Из-за косогора выехала груженная углем и бочками с водой телега, ее возница закричал находившимся поблизости солдатам, чтобы те помогли ему произвести разгрузку. Вслед за телегой показалась повозка, на которой высились ящики с патронами и снарядами.

Сев на землю, Тимокин устало прислонился спиной к передней стенке броневика и с благодарностью взял у подошедшего сержанта флягу с водой. Отвинтив крышку, суздалец вылил половину содержимого фляги себе на голову, после чего сделал долгий глоток.

— Мы показали этим ублюдкам, где раки зимуют, — возбужденно произнес артиллерист, присаживаясь рядом с майором.

Вспомнив выражение лица Кина, Тимокин бросил взгляд на окаймлявшие степь далекие холмы, склоны которых были черны от полчищ бантагских солдат.

— Все еще только начинается, — тихо ответил он.

— Суши весла!

Не дожидаясь, пока баркас пришвартуется к причалу, адмирал Буллфинч вскочил на планшир лодки и одним прыжком перемахнул на пристань. Просвистевший высоко над головой снаряд упал в залив рядом с бортом «Республики», забрызгав броненосец водой. Буллфинч даже не оглянулся. Легкая полевая артиллерия представляла для его флагмана не большую угрозу, чем комары для слона.

— А, Буллфинч, наконец-то вы появились.

По тону старшего сержанта Ганса Шудера было невозможно понять, содержится ли в этих словах упрек или нет. Несмотря на наступившие сумерки, было видно, что Шудер вымотан до предела — лицо осунулось, а глаза покраснели от постоянного недосыпания. Буллфинч вжал голову в плечи, готовясь принять всю вину на себя.

— Вы здесь, Буллфинч, и это все, что мне нужно. Вы здесь. — Ганс протянул ему руку. — Ты вытащил меня в прошлый раз; я знал, что ты сделаешь это и сейчас.

— Сэр, простите меня, я… — Молодой адмирал замолк, не в силах закончить фразу.

— Мы все проигрывали сражения, Буллфинч. Видит Бог, на моем счету было немало поражений.

Буллфинч посмотрел на залив, где в этот момент как раз бросало якорь одно из паровых транспортных судов, и снова перевел взгляд на город. На вечерних улицах Тира было полно вооруженных патрулей.

— Что с карфагенянами? — спросил он у Ганса.

— Кажется, я только что начал войну с ними, — вздохнул Шудер. — Я всего-то попросил у них разрешения эвакуировать наши войска из этого порта. Они отказались и закрыли перед нами городские ворота. — Ганс издал легкий смешок. — Просто удивительно, каким сильным средством убеждения может оказаться одна-единственная батарея двенадцатифунтовок. Десяток выстрелов, и карфагеняне выбросили белый флаг, но несколько их галер успели покинуть гавань. Я думаю, они направились с донесением в Карфаген.

— Калин опасался, что все может закончиться новой войной, но я тоже получил приказ взять этот город штурмом, если это будет необходимо для вашего спасения. Хотя мы не очень-то надеялись найти вас здесь.

— Рад это слышать, — со вздохом отозвался Ганс. — Но нам больше некуда было податься.

У Буллфинча на языке вертелся один вопрос, но, видя боль в глазах Ганса, он никак не решался его задать.

— Это просто чудо, сэр, — наконец нарушил молчание моряк. — Вы с боем прошли сто пятьдесят миль по территории врага, не имея возможности пополнять свои припасы. По сравнению с этим маршем поход Шермана через Джорджию кажется легкой прогулкой. Когда мы плыли сюда вдоль побережья, нам удалось подобрать несколько людей Бэйтса. Они сказали, что вам пришлось иметь дело с пятнадцатью уменами врагов.