Страна призраков - Уильям Гибсон

Высадив Тито и проехав совсем недолго вдоль ряда из автомастерских и лавок корабельных снастей, Гаррет свернул направо, на парковочную стоянку рядом с каким-то высоким сооружением совершенно нездешних размеров. Автомобиль остановился возле шеренги новеньких мусорных баков. На их блестящих стенках красовались расплывчатые трафаретные отпечатки фотоснимков. Здесь явно попахивало коммерческим искусством[178].

– Мы ищем натуру для съемок. – Гаррет достал из щели между сиденьями оранжевый картонный плакат с надписью «Работа над фильмом» и поставил его на приборную панель.

– А что за фильм?

– Пока без названия, – ответил мужчина. – Однако бюджет не очень убогий даже по меркам Голливуда.

Гаррет вышел наружу, Холлис последовала за ним.

И чуть не ахнула, увидев прямо перед собой, на расстоянии каких-то двенадцати футов, за сетчатым ограждением и железнодорожным полотном, залитые сиянием просторы порта. Прожекторы – как на стадионе во время концерта, только гораздо выше. В искусственном дневном освещении ей всегда мерещилось нечто зловещее. Ряды огромных бетонных цилиндров, плавно соединенных между собой, напоминали абстрактные скульптуры. Должно быть, зернохранилище, прикинула Холлис. Еще один, куда более продвинутый в техническом отношении ваятель сотворил поблизости гигантские, до странного призрачные черные резервуары, один из которых дымился подобно кипящему котлу, который вынесли на студеный воздух. А дальше, в недосягаемой вышине, двигались титанические крановые стрелы в стиле конструктивизма: женщина заметила их еще издали, по дороге к порту. Пространство между рельсовым полотном и крупномасштабными скульптурами заполняли геометрически правильные сооружения из рифленого металла, лишенные окон, и великое множество транспортной тары, расставленной рядами, словно кубики, уложенные необычайно прилежным и аккуратным ребенком. Холлис представился каркас контейнера Бобби, подвешенный прямо в небе, никому не видимый, точно покойный Ривер – создание Альберто – на тротуаре перед «Viper Room».

Казалось, это место, это мертвенное железное окружение, испускает собственный белый шум умопомрачительной амплитуды, воспринимаемый на уровне костного мозга. Достаточно провести здесь один-единственный день, и человек перестает его замечать.

Холлис повернулась и задрала голову, в очередной раз потрясенная невероятными размерами – теперь уже размерами здания, у которого припарковала машину. Восемь необычайно высоких этажей, мало того – ширина и длина периметра заставляли предположить, что перед вами – массивный куб. Размах постройки напоминал об устаревших промышленных сооружениях Чикаго, поэтому в здешних краях смотрелся как-то чуждо.

– Сдаются внаем рабочие и жилые помещения, – сказал Гаррет, распахивая задние дверцы фургона. – Студийные павильоны.

Он достал алюминиевую тележку, развязал эластичные жгуты и привел ее в рабочую готовность. Затем вытащил из кузова и бережно положил рядом длинный серый чемодан. По наблюдениям Холлис, мужчина двигался не чересчур быстро; достаточно быстро, но именно не чересчур.

– Вы не против понести треножник и сумку? – Гаррет крепко обхватил черный чемодан и, негромко кряхтя, развернулся вместе с ним, чтобы опустить свою ношу на тележку; сверху он положил серый чемодан, а затем принялся оборачивать поклажу эластичными жгутами.

– А что там? – спросила Холлис, имея в виду сумку, после того как взяла под мышку сложенный треножник.

– Подзорная труба. И фартук.

Женщина подняла сумку.

– Тяжелый фартук.

Закрыв и заперев задние дверцы фургона, Гаррет наклонился и взялся за ручки тележки.

Холлис оглянулась на шеренги контейнеров. Некоторые располагались так близко, что можно было прочесть надписи вроде: «YANG MING. CONTSHIP». Вспомнились пиратские истории Бигенда.

Гаррет вкатил тележку вверх по наклонному пандусу к двойным дверям, похожим на те, что были на фабрике Бобби, выбрал из связки нужный ключ и вставил его в замо́к. Холлис поднялась следом; с каждым шагом тяжелая сумка била ее по колену.

Стоило им войти, как двери захлопнулись. Коричневая плитка на полу, белоснежные стены, яркое освещение. Мужчина воспользовался другим ключом, на этот раз воткнув его в стальную панель у лифта, после чего нажал на кнопку, и та загорелась. Широкие эмалированные двери быстро разъехались, открыв кабину размерами с комнату, стены которой были отделаны листами некрашеной фанеры.

– Солидная грузоподъемность, – одобрительно произнес Гаррет, закатывая тележку с двумя чемоданами.

Холлис опустила сумку на забрызганный краской пол и поставила рядом треножник. Спутник нажал на кнопку, двери съехались, и лифт поплыл вверх.

– Я в колледже любил вашу группу, – сообщил Гаррет. – Нет, и сейчас тоже люблю... Ну, вы понимаете.

– Спасибо.

– А почему вы распались?

– Музыкальные группы в чем-то похожи на семьи – по крайней мере лучшие из них. Не скажешь, почему некоторые браки держатся долго, а тем более – почему распадаются.

Кабина остановилась. Холлис опять ступила на коричневую плитку и пошла вслед за Гарретом по белому коридору.

– Вы здесь раньше бывали? – полюбопытствовала она.

– Нет. – Остановив тележку, мужчина снова достал ключи. – Я посылал одну подругу (она тут занята в кинобизнесе и знает, что сказать) договориться насчет аренды. Теперь все думают: мы готовимся к ночным натурным съемкам, ищем точки обзора. – Он повернул ключ в замке. – Но мы их и в самом деле ищем, так что лучше скрестите пальцы.

Мужчина открыл дверь и втолкнул тележку в какое-то помещение. Холлис вошла за ним.

Гаррет нащупал выключатель. Белое пространство залило сияние галогенных светильников, похожих на нержавеющие прищепки на струнах, туго натянутых под потолком. Очевидно, здесь велись работы со стеклом. Массивные, толщиной с кулак, прозрачные листы с зелеными краями, некоторые размером с дверь, были сложены подобно музыкальным дискам на подставках из тусклых оцинкованных труб с косматой обивкой. Повсюду лежали кабельные короба из гофрированной фольги, фильтры «HEPA»[179], вытяжные вентиляторы. Вошедшая опустила сумку на верстак, поставила рядом штатив и почесалась под курткой, думая о вреде отходов шлифовки стекла.

– Извините, – промолвил Гаррет, поднимая треножник, – мне нужно поиграть в кинооператора. – Он подошел к широкому окну и быстро собрал штатив. – Пожалуйста, не могли бы вы открыть сумку и подать мне трубу?

Холлис так и сделала, обнаружив поверх ровных и толстых складок бледно-синего пластика нечто вроде усеченного серого телескопа. Гаррет установил прибор на треножнике, снял с объектива черную крышку и начал что-то подкручивать, приникнув глазом к окуляру. А потом присвистнул.