Блюз для винчестера - Евгений Костюченко

До самого утра они сидели на обрыве и смотрели, как догорает мост.

— По крайней мере, погрелись, — сказал Степан Гончар.

Ни профессор, ни его жена и дочь, ни Росита — никто из них не ответил на эту шутку. Они сидели, обнявшись, укрытые одеялами, и вид у них был неважный.

— Я не могу понять, — медленно произнес доктор Фарбер. — Зачем они это сделали? Зачем им эти пиропы и алмазы? Они даже не смогут их продать нигде поблизости. Скажите, Питерс, вы давно знаете этого Дрейка?

— А вы давно знаете этого Штерна?

Профессор потер висок.

— Понимаю. Для вас это такая же неожиданность, как и для меня. Как вы думаете, Бен Смоки с ними заодно?

— Я думаю о другом, — сказал Степан. — Я думаю о том, как бы нам поскорее спуститься к воде и пойти вдоль реки. Смотрите, док!

Он лег на самый край обрыва и свесил вниз руку.

— Смотрите, как раз вдоль нашего берега тянется галечник. Наверно, Бен имел в виду как раз эту отмель, когда советовал идти вниз по реке.

— Довольно, Питерс. Нам надо вернуться к стоянке. Я помню дорогу. Как-нибудь дойдем до лагеря. Как-нибудь…

Не договорив, профессор с отчаянием хлопнул себя по лбу:

— Все пропало! Нам остается думать только о том, чтобы выжить!

Степан Гончар еще и еще раз оглядел то, что осталось от моста. Бревна обрушились в воду, и зеленые струи огибали их, завиваясь в маленькие водовороты.

Высота обрыва здесь была примерно пять-шесть метров. Спрыгнешь вниз — не убьешься. Но ноги переломать можно. А с переломами далеко не уйдешь. ' Веревку бы. Но веревки у Степана не было.

— Пора вставать. — Он сдернул с профессора одеяло.

— Отдайте, Питерс, я замерз.

— Сейчас согреетесь, — пообещал Степан и, надрезав складным ножом край одеяла, рывком разорвал его пополам. — Видели, как это делается? А теперь пусть каждый разрежет свое одеяло на четыре части, только вдоль, а не поперек. И поторопитесь. По моим подсчетам, через час сюда доберутся те парни, снизу.

— К чему это все? — Профессор пожал плечами.

— Польди! Не задавай идиотских вопросов, — сказала Оливия Фарбер. — Делай что тебе говорит Стивен. Росита, подай, пожалуйста, мои ножницы.

— Когда наделаете полос из одеял, свяжите их, да покрепче, — приказал Степан, поднимая с земли "спрингфилд" и подсумок с патронами. — Получится лучший в мире спасательный канат. А я пойду проведаю наших соседей.

"Как все-таки здорово я придумал с одеялами, — похвалил себя Гончар. — Милли сразу ожила. На нее жалко было смотреть, а теперь глазки загорелись. Главное — вовремя загрузить человека работой, чтоб у него не было времени на тоску, страхи и прочую психопатию".

Наверно, на него тоже было жалко смотреть в первые минуты, когда он осознал случившееся. А что, собственно, случилось? Ночью их отряд уменьшился на две единицы. Харви Дрейк и Фредерик Штерн исчезли без следа. Вместе с ними исчез и кожаный пакет с найденными камнями. А также вместе с ними исчез и мост, который Харви так тщательно чинил всю ночь.

Предательство неприятно само по себе, но оно к тому же влечет за собой и определенные неудобства для тех, кого предают. Например, сейчас предатели отрезали путь к спасению.

Однако Степан Гончар знал, что в каждой ситуации можно отыскать и светлые стороны. Например, ему больше не придется терпеть этого Штерна.

А что касается Харви… Ну, наверно, у него были очень веские причины для такого поступка.

"Ладно, потом разберемся", — решил Степан, устраиваясь поудобнее на каменистом склоне и вынимая бинокль из чехла.

Лучше бы не вынимал. Вот теперь у него действительно испортилось настроение. Потому что в такой ситуации он при всем желании не мог увидеть ни малейшего светлого пятнышка. Из ущелья на склон выбирались один за другим люди в длинных плащах. Он насчитал семерых, прежде чем сообразил, что до них всего-то метров пятьсот, и, значит, через десять минут они будут здесь.

— Ну, это мы еще посмотрим, кто где будет через десять минут, — сказал Степан Гончар и выстрелил в того, кто так уверенно шагал первым.

Откинув кверху затвор, он вставил новый патрон, снова прижал плечо к прикладу и только сейчас увидел, что промазал. Ничего, зато противники отступили обратно в ущелье, и оттуда уже вылетели две белые струйки. Стреляют, целясь по дыму. Это правильно. Это хорошо, потому что Степан давно уже откатился в сторону. Он тоже выстрелил по невидимым врагам, целясь пониже их порохового дыма. Пониже, потому что рикошет лучше перелета.

Еще два выстрела с разных позиций, и можно отступать. Он отбежал к мосту и увидел, что Оливия Фарбер уже привязала один конец "спасательного каната" к дереву на краю обрыва.

— Док, вы первый! — приказал Степан. — Встанете внизу, будете держать канат и принимать женщин! Вперед!

Профессор снял свой плащ и бросил его вниз, после чего, поплевав на ладони, ухватился за скрученное одеяло и начал спускаться.