Крылья распахнуть! - Ольга Голотвина

– Джуд, глянь-ка: баба! Да одна, совсем одна! Никого с нею, побери меня Гергена!

– Где?

– Да вон, на камне сидит!

Джуд натянул вожжи, останавливая лошадь и вглядываясь туда, куда указал его приятель.

Гнедая Эрлета покорно остановилась. На ее морде было написано презрение к дурням-хозяевам, которые сами не знают, чего хотят. Так славно было перебирать копытами по твердой, промерзшей дороге – особенно теперь, когда тяжелые мешки с репой уже сгружены у задней двери таверны «Кот на крыше», а впереди – путь налегке к родимой конюшне.

Но Джуду и Харри, крестьянам-альбинцам, не было дела до чувств лошади. Они глядели с холма вперед и вниз – туда, где на придорожном валуне виднелась фигурка женщины в дорожной мужской одежде. Путница сидела неподвижно, лишь ветер трепал длинные рыжие пряди, выбившиеся из-под шапочки.

– Надо же, – хмыкнул Джуд, – одна! Это в наших-то краях!

– А может, у нее дружок в кустах хоронится? Ждет, когда остановится повозка, чтоб бабенку подвезти.

– Может, и так, – почесал в затылке Джуд. – А может, и впрямь в одиночку по дорогам шляется. На Спорных-то землях!

– Ежели так, то дура. Тут виктийцы промышляют.

– Да и наши не сваляют дурака, ежели одинокую бабу поймают. Коли в рабство продать, хорошо можно заработать. Мешок ей на голову – и никто ничего не докажет. Главное – чтоб продать подальше, чтоб не вернулась в эти края.

При словах «мешок на голову» оба альбинца невольно поглядели на дно тележки, на аккуратно сложенные мешки из-под репы. Репа осталась в сарае у старины Дорса, владельца «Кота на крыше». Дорс хотел и мешки себе оставить, но не на таковских нарвался! Мало ли для чего может пригодиться порядочному крестьянину хороший, крепкий мешок! Да вот хоть…

– Слышь, Харри, а твой дядя… ну, смотритель маяка… правду про него говорят, что он путается с контрабандистами?

Харри хотел было возмутиться, но Джуд закончил свою мысль:

– Если бы, скажем, мы захотели продать товар в чужие края – он бы свел нас с нужными людьми?

Харри проявил необычную для себя сообразительность:

– Он-то… дядя… ну, да… А думаешь, оно получится?

– А чему тут не получиться? Мешок ей на башку – и на маяк. Место спокойное.

– А не грешно этак-то делать?

– Дурак! Не повяжем ее мы – повяжут окаянные виктийцы. Вот это уж грех так грех – виктийцам такие деньжищи отдавать. Они ж нам лишними не будут! Я с Колченогим Томасом в долю войду, лавку откроем. А ты вроде жениться собирался?

– Ну да…

– И тебе на свадьбу деньги не нужны?

– Да нужны…

– Вот и прикинь: прибыльная затея!

– А ежели она в кусты – да в лес? Лови ее тогда…

– Поймаем. Но ты прав: лучше без беготни…

Джуд нагнулся, взял мешок.

– Ты знаешь, как я по лесу хожу. Птицу с ветки не спугну!

Харри закивал: всей деревне было известно, что Джуда кормило не столько поле, сколько лес.

– Ты выжди малость – и поезжай по дороге. Как с камнем поравняешься, девица на тебя глядеть будет. Может, окликнет тебя. Тут я сзади ей на голову наброшу мешок, а ты поможешь связать ей ноги.

Харри хотел спросить: «А если там разбойники?» Но Джуд уже исчез в придорожных кустах. Тихо так исчез, без хруста, только голые ветви бересклета заплясали, стряхнув на дорогу снег.