Паноптикум - Элис Хоффман

Они подошли к аквариуму, в котором она демонстрировалась в роли русалки. Погружаясь в воду, она отгораживалась от внешнего мира жестоких людей и чувствовала себя в безопасности. Эдди был растерян, у него мелькнула пугающая мысль, что они собираются залезть в свой гроб, откуда не будет выхода. Он вдруг вспомнил, как отец барахтался в воде возле пристани, а его сюртук расплылся вокруг него по поверхности. Было слышно свистящее дыхание огня, пожиравшего дом. Промчавшись по второму этажу, он устремился вниз по лестнице, уничтожая ковры и кровати, лестничные перила и темно-коричневый восточный ковер в профессорской библиотеке. Книги загорелись сразу, бумага мгновенно превращалась в красный пепел, кожаные переплеты, скручиваясь, плясали в пламени. Огонь накинулся на сохнущий эхиноцереус, его палки-побеги в один миг превратились в угли, а цветы покраснели и, взвиваясь под потолок, опали на пол, издавая сильный смешанный запах духов, соленой воды и тлеющих углей.

Коралия нырнула в аквариум, держа над водой только голову.

– Давай! – поторопила она Эдди, потому что стены тронулись с места и стали надвигаться на них. Эдди в первый момент подумал, что ему это мерещится, но слой пластика действительно загибался, словно стремясь убежать от огня. Митс в ужасе смотрел на хозяина, но доверял ему, как всегда. Эдди схватил пса и опустил его в воду, затем забрался в аквариум сам. Коралия схватила его за руку и потянула вниз, как русалка, пленившая моряка, а он, как моряк, страстно желающий этого плена, опустился на дно рядом с ней. Коралия дала ему дыхательную трубку – ей, казалось, воздух был не нужен. Может быть, она все-таки была рыбой в большей степени, чем она думала. Поблагодарив ее взглядом, Эдди притянул Митса на дно аквариума и вставил трубку ему в пасть. Над ними пронесся огненный смерч. Длилось это всего несколько секунд, но они почувствовали, как на них пахнуло жаром, и весь мир стал ярко-красным. Если бы воздух в трубке не охлаждался толстым слоем воды, они наверняка сожгли бы легкие. Но вот вода почернела, огненный шквал понесся дальше. Штукатурка со стен обсыпалась, обнажив обгоревшие балки, оконные переплеты торчали в пустом пространстве. Когда Эдди выбрался из аквариума, держа наполовину захлебнувшегося питбуля под мышкой, он обнаружил, что стоит в кипящем бульоне с углями, пауками и осколками стекла. К счастью, они с Коралией не успели снять обувь.

Они нашли убитого волка, распростертого на почерневшей траве, и похоронили его под грушей – она была единственным, что пережило пожар. Эдди взял лопату, валявшуюся рядом с мусорной кучей, и стал копать могилу, хотя земля раскалилась, он обжигал руки и задыхался в горячем воздухе. Наконец, Коралия остановила его, решив, что глубины достаточно. Эдди опустил волка в землю, понимая, что в городе, построенном людьми, ему не было места. Отшельник был прав. Мегаполис разрастался, подминая под себя людей и животных или выталкивая их. Затем Коралия заметила черепаху. Она забралась под террасу и зарылась в относительно прохладную землю и примятые спутанные сорняки. Там они и оставили старушку, впервые за сто лет оказавшуюся на свободе. На Сёрф-авеню люди сидели на ступенях сгоревших домов и плакали. Тут были дети, которым довелось повидать диких зверей на крышах, женщины, потерявшие мужей, и семьи, оставшиеся без крыши над головой, без единого одеяла или кастрюльки. Даже тротуаров не было у них под ногами, а над ними нависли черные тучи. У Коралии и Эдди тоже ничего не было, кроме надетой на них промокшей одежды, которая позже, когда вышло солнце, высохла, пока они брели через болота. Эдди знал дорогу – именно здесь они ехали с возницей и остановились, чтобы взглянуть на тело Ханны Вайс, девушки, у которой отняли жизнь.

Не было справедливости в этом прекрасном мире. Черные дрозды сидели на верхушках больших раскидистых растений, небо переливалось голубым и золотистым цветом. Притихший Митс шагал рядом с хозяином. Он никогда уже не будет таким беззаботным, как прежде, и ни за что не приблизится к воде, хотя они поселятся за городом, и Гудзон будет виден с крыльца их дома. Эдди после этой ночи, напротив, ощущал тягу к воде и пил по восемь стаканов воды ежедневно в качестве тонизирующего средства, обеспечивающего долгую жизнь, которую ему предсказал Хочман. Каждый раз, обнимая любимую женщину, он думал о воде, потому что Коралия всегда тянулась к ней и благодаря этому спасла ему жизнь.

По ночам, когда они лежали с Коралией перед открытым окном, ему часто снилась рыбалка. Ему не хотелось просыпаться, потому что именно во сне сбываются самые заветные желания человека. Во сне он нашел наконец форель, которую искал, – осколок живого света, промелькнувший на мелководье. Он, не колеблясь, вошел в воду вслед за ней прямо в одежде и ботинках, и его черный пиджак распустился веером вокруг него. А на берегу его ждал отец, как будто они никогда не расставались.