Вихрь - Аллан Коул

Император понял, что она имела в виду.

– Что ты придумала?

– Бутерброд из героев. Если мы возьмем куски булки потолще, никто не заметит, что слой ветчины и сыра совсем тоненький. Они проголосуют и отправятся домой – и только пролетев полпути, сообразят, что произошло.

– Продолжай, – велел Император.

– Ну так вот. – Эври с силой стукнула кулаком по колену. – Тут мы напустим на себя страдальческий вид. Например: пришло письмо от симпатичной старушки, которая посылает свои последние деньги, чтобы помочь Империи. А еще у меня есть несколько фильмов о голодающих детях. Отличные штучки – прямо мурашки бегают, когда их смотришь. Рыжие волосы, раздутые животы. Сердце кровью обливается.

– Кровь, пот и детская моча, – проговорил Император, – очень надежные вещи.

– Естественно. Вы их победите одной левой. А дальше будет вот что: пока они будут проливать слезы над судьбой несчастных детей, я преподнесу им историю старого солдата.

– Очень интересно, – кивнул Император. – Я и сам проголосовал бы на их месте – раз пять или шесть.

– Да уж конечно, – проговорила Эври. – Так вот... я раскопала одного вашего старого генерала. Он ушел в отставку больше тридцати лет назад. В голове у него больше дерьма, чем мозгов. Я привела его в состояние помешательства на предмет "печалей Империи". Он чуть не плакал, бедняжка. А потом с трудом поднялся на ноги – я поставила его на костыли – и призвал всех граждан Империи объединиться. Просто потрясающе говорил о необходимости совместных усилий, о том, что наступили тяжелые времена и что никакая жертва не может быть чрезмерной... Это сработает, как заклинание. Уж можете не сомневаться. Я вчера провела эксперимент. Плакали все. А самое главное, присутствующие облегчили свои карманы на значительные суммы. Подобного представления эти уроды в жизни не видели.

– И тогда Уолш сделает свое заявление? – спросил Император.

– Да, именно в этот момент Уолш и сделает свое заявление.

– Отлично сработано, – похвалил Император. – Но я хочу добавить еще одну проблему к тем, которыми ты занимаешься.

– Какую?

– Повышение налогов на АМ-2.

Эври кивнула.

– Да, хорошая идея. Со страху они в штаны наложат. А как вы хотите это сделать?

– Я хочу дать закону обратную силу. За все количество АМ-2 со времени окончания таанской войны.

– Это может перепугать их до полусмерти, – присвистнула Эври.

– Тут я бессилен. Тебе придется что-нибудь придумать.

Неожиданно глаза Эври загорелись.

– А если генерал в конце концов умрет?.. Прямо перед камерой его хватит удар. Тогда мы сможем раздуть кампанию под лозунгом: "Последняя воля умирающего". Он и так еле жив. Я думаю, наши техники сумеют все устроить.

– Не годится, – сказал Император.

– Угу. Кто-нибудь обязательно пронюхает, от утечек информации не спастись.

– Это беспокоит меня меньше всего, – заявил Император. – Просто его последние слова все испортят Уолшу, который должен стать героем дня.

Эври была способной ученицей.

– Вот что делает вас боссом, – сказала она. – Я что-нибудь придумаю. Не слишком сложное.

Разговор был закончен, но Эври снова бросила на Императора призывный взгляд – томные глаза, расслабленное тело.

– По крайней мере, – хрипло произнесла она, – таков план.

– Я не возражаю, – согласился Император. – Начинай действовать.

Теперь и он посмотрел на нее весьма откровенно, демонстративно разглядывая с ног до головы.

– Что-нибудь... еще? – спросила Эври.

Император немного помолчал, а потом сказал:

– Возможно... позже.

– Я вам говорила о своей секретарше? – спросила Эври и облизнула губы. – Она ужасно... много мне помогает.

– Я должен ее поблагодарить, – сказал Император.

– Хотите, я позову ее?

– Только мы – и больше никого, – тихо проговорил Император.

– Конечно, больше никого. Только... мы трое.

– Позови, – велел Император.