Префект - Аластер Рейнольдс

Он остался доволен такой реакцией, но понимал: если перестараться, могут осадить и даже унизить, потому лучше ретироваться в кабину экипажа.

– Пилот, прошу доложить обстановку.

– Торможение через четыре минуты, префект. До внешней границы антиколлизионной зоны сто двадцать километров. Вам пора пристегнуться.

– Как насчет антиколлизионных систем? Сейчас, наверное, их видно лучше?

– Изображение ежесекундно детализируется.

– Тактическая ситуация не изменилась? Гарантии точного попадания до сих пор нет?

– Гарантии нет, сэр, – ответил пилот, но уже не так уверенно.

– Шансы увеличились?

– Немного, сэр.

– Прицелы уже наведены?

– Да, сэр. Обстрел начнем, как только войдем в антиколлизионную зону на тридцать километров. То есть через три минуты тридцать три секунды.

– Я пристегиваю защитную сеть, и вы, пилот, пристегнитесь. – Криссел повернулся к остальным членам экипажа. – Внимание! Смена боевого плана. Огонь откроем раньше, чтобы оставить пространство для маневра. Разрешаю начать стрельбу торпедами через шестьдесят секунд.

Пилот явно собрался возразить.

– Вам что-то непонятно? – вкрадчиво спросил Криссел.

– Сэр, это принципиальное изменение.

– Боевой план – не догма. Мы приспосабливаемся в соответствии с уточненными разведданными.

– Возможно, все системы поразить не удастся.

– Возможно, все не удастся поразить, даже когда приблизимся. Это война, пилот, элемент риска неизбежен. Прошу своевременно выполнить мой новый приказ.

Возникла секундная заминка: члены экипажа переглядывались. Заминка грозила перерасти в мятеж, но в итоге просто сошла на нет.

– Наведение не менять, – пробормотал пилот. – Выпустить торпеды через тридцать пять секунд.

Криссел вернулся в кают-компанию и занял свое место. Шлем он надел в самый последний момент, а едва загерметизировался стык, почувствовал мерные толчки – это торпеды вылетали с пусковых установок быстрого развертывания. До той секунды не было ни малейших признаков того, что «Всеобщее голосование» покажет когти.

Криссел заранее велел шлему компилировать данные, поступающие с видеокамер и других приборов тактического управления, и накладывать поверх того, что наблюдает он сам, то есть поверх сидящих префектов. Он видел серый диск Дома Обюссонов – анклав снимали со стороны полюса и показывали крупным планом. Торпеды просматривались лишь голубыми пунктирными линиями выхлопных газов, расходящимися под разными углами, в зависимости от цели удара. Каждую торпеду сопровождало зеленое окошко состояния, в котором мелькали цифры, Крисселу ничего не говорящие. Красные крестики на сером диске обозначали предполагаемые места попадания. Перекрестья, кружки, векторы плыли по картинке, исполняли сложный завораживающий танец в сопровождении собственных криптограмм и символов.

– Доложите обстановку, – скомандовал Криссел и услышал жужжащий голос пилота.

– Торпеды достигнут целей через десять секунд. Начинаем торможение.

Едва коконы из супервещества обвили префектов, включая Криссела, началось резкое торможение. «Всеобщее голосование» выпустило торпеды, направило выхлопную струю к Дому Обюссонов, а значит, превратилось в удобную мишень. Тактический дисплей показал ответный огонь, который открыли скорострельные пушки антиколлизионных систем. Крейсер определял траекторию их снарядов, просчитывал и выполнял молниеносные повороты. Гравитация увеличилась, и Криссел непроизвольно стиснул зубы. Наклон его сиденья постоянно менялся: оно приспосабливалось, чтобы стабилизировать приток крови к мозгу сидящего, но мысли рвались и путались. Пунктир выхлопов поблек до бледных искр, едва заметных на фоне приближающегося Дома Обюссонов. После разговора с пилотом прошло десять секунд, но они казались невыносимо долгими часами.

Криссел и без тактических данных видел, что торпеды долетают до анклава. В самый последний момент они блокировали взрыватели, чтобы при ударе не случился термоядерный взрыв. Для нанесения заметного урона достаточно кинетической энергии.

Шары пыли и обломков, бело-серые, с огненной каймой, надувались медленно, чуть ли не сонно. Когда эта пыль рассеивалась, на поверхности Дома Обюссонов оставались аккуратные кратеры глубиной в десятки метров.

«Местные жители все чувствуют, – подумал Криссел. – Они не просто слышат громовые удары, но ощущают взрывную волну, катящуюся по шестидесятикилометровому анклаву. Для них это как землетрясение. Что бы ни творилось в Доме Обюссонов, местные знают: кто-то к ним стучится».

Торможение продолжалось, анклав приближался медленнее. Выпуклый полюс заслонил полнеба. Облака пыли и обломков рассеялись, позволив оценить истинные масштабы урона. Ответный огонь стих, значит, и впрямь один меткий удар нейтрализовал антиколлизионные системы. Криссел с удовольствием подметил, что стыковочный узел видимых повреждений не получил и все находящиеся там корабли целы.

Гравитация уменьшилась. Этап интенсивного торможения завершился, необходимость увертываться от снарядов отпала. Кокон не выпускал, но Крисселу наконец удалось собраться с мыслями и сформулировать фразу.

– Отличная работа, пилот! – похвалил он. – Посадку завершите, когда вам будет удобно.

Возобновился встречный огонь. Вели его с трех точек на ободе полярной полусферы – с трех точек, где не могло быть никаких антиколлизионных систем. Туда торпеды не направлялись, ведь из схем четко следовало, что уничтожать там нечего.

«Всеобщее голосование» по-прежнему пребывало в режиме усиленной обороны – отслеживало снаряды противника, выстраивало оптимальную тактику. Пушки выдвинулись из корпуса и открыли огонь. Еще три торпеды навелись на цель и стартовали. Крейсер отчаянно уклонялся, искал безопасную трассу под перекрестным огнем. С ледяным спокойствием он выяснял, у какого орудия меньше шансов уничтожить его двигатель или пассажиров. Резкий поворот, шквал тяжелых ударов – это снаряды впивались в броню «Всеобщего голосования».

Дом Обюссонов завалился набок – крейсер потерял поперечное управление. Границы визора замигали красным. Криссел услышал сирену, громкую, но не заглушающую голоса.

– Мы падаем! – крикнул пилот.

Еще три торпеды прорвались сквозь потоки снарядов и поразили цель. Встречный огонь прекратился так же внезапно, как начался. Криссел вновь увидел анклав в центре визора. Стыковочный узел тянулся к крейсеру, словно готовая схватить рука, в пальцы которой впились другие корабли. Обломки, плоды последней торпедной атаки, задели пару трансатмосферных шаттлов, и те покатились с платформ. Секунду назад, с безопасного расстояния, шаттлы казались хрупкими мотыльками, а в следующий миг превратились в огромных драконов, летящих к крейсеру. Очередной поворот – и «Всеобщее голосование» чиркнуло по шаттлу. От сильнейшего удара у Криссела чуть не рассыпался позвоночник. Картинка, транслируемая камерами, расплылась и медленно погасла. Тактический дисплей потемнел.