Вестник - Лоис Лоури

— Не надо грубить, Мэтти, — сказала она раздраженно. Потом резко повернулась, так, что взметнулась ее юбка, и вышла. Он уже почти не слышал, как хлопнула дверь. Напрягшись перед сильнейшим сотрясением, которое, он знал, пройдет через все его тело, Мэтти дотронулся левой рукой до взрослой собаки, а правой — до ее щенка и велел им жить.

Спустя час обессиленный Мэтти, спотыкаясь, возвращался домой. А в доме Ментора Джин кормила свою собаку и хихикала над выкрутасами ее ожившего щенка.

— И кому бы в голову пришло такое сочетание трав! Ну надо же! — говорила она в восторге, наблюдая за тем, как оба ее питомца оживают.

— Повезло угадать. — Джин он сказал, что все дело в травах. Все ее внимание было поглощено неожиданно выздоровевшими собаками, поэтому она не видела, как слаб Мэтти. Он сидел на полу чулана, прислонившись к стене, и смотрел, как она ухаживает за собаками. Впрочем, видел он не очень хорошо, а все его тело болело.

Наконец, немного набравшись сил, он заставил себя встать и уйти. К счастью, дома никого не было. Слепой куда-то ушел, и Мэтти был рад этому. Видящий заметил бы, что с ним что-то не так. Он всегда все замечал. Он говорил, что сам воздух в доме меняется, как меняется направление ветра, даже когда у Мэтти был простой насморк.

А сегодня все было намного серьезнее. Пошатываясь, он пробрался в свою комнату возле кухни и, тяжело дыша, лег на кровать. Никогда еще Мэтти не чувствовал себя таким слабым, таким истощенным, если не считать того случая с лягушкой…

«Лягушка была меньше», — подумал он. Но это было то же самое.

Лягушку он заметил на поляне. Он оказался там случайно — просто хотел побыть один, подальше от шумной Деревни, и удрал в Лес, как он это иногда делал.

Он наступил на нее босой ногой и вздрогнул.

— Прости, — сказал он в шутку и нагнулся, чтобы взять лягушку в ладонь. — Ты в порядке? Надо было отпрыгнуть, когда услышала, что я иду!

Но лягушка была не в порядке и не могла отпрыгнуть. Увечье у нее было не от легкого шага Мэтти — это было видно сразу. Какой-то зверь — Мэтти решил, что ласка, — нанес маленькой зеленой лягушке чудовищную рану, от которой она умирала. Одна ее лапка свисала вниз, она была оторвана и держалась только на кусочке влажной кожи. Оказавшись в его ладони, лягушка судорожно вздохнула и затихла.

— Кто-то пожевал тебя и выплюнул, — решил Мэтти.

Ему было жалко лягушку, но он знал, что здесь ничего не поделаешь. Жизнь лесных обитателей сурова и коротка, он это знал.

— Ну что ж, — проговорил мальчик, — я похороню тебя как следует.

Он опустился на колени, чтобы руками вырыть в мшистой земле ямку. Но когда он попытался положить крошечное существо в землю, он почувствовал, что каким-то невозможным образом связан с ним. Из его руки стала выходить энергия, которая причиняла ему боль и переходила в лягушку, связывая их воедино.

Ничего не понимая, в беспокойстве он попытался соскрести липкое тельце с ладони. Но не смог: пульсирующая боль держала их вместе. Затем, спустя мгновение, пока Мэтти все еще стоял на коленях, тело лягушки вдруг дернулось.

— Так ты не мертвая. Ну, тогда слезай.

Теперь он мог посадить лягушку на землю. Боль стала не такой сильной.

— Что это вообще такое было? — Мэтти вдруг стал спрашивать у лягушки, как будто она могла ему ответить. — Я думал, ты мертвая, а ты нет. Но лапку-то ты все равно потеряешь. Прыгать больше не сможешь. Сочувствую.

Он встал и посмотрел на неподвижную лягушку.

— Черререк, — издала она горловой звук.

— Да, согласен. И тебе того же, — Мэтти повернулся, собираясь уходить.

— Черререк.

Звук заставил его вернуться и вновь опуститься на колени.

Широко открытые глаза лягушки, которые только что были подернуты пеленой смерти, теперь были ясными и внимательными. Лягушка пристально смотрела на Мэтти.

— Послушай, я положу тебя вот в этот папоротник, потому что тут, на открытом месте, придет какой-нибудь зверь и стрескает тебя. У тебя теперь есть большой изъян, ты не можешь прыгать. Придется учиться прятаться.

Он взял лягушку и понес ее к густым зарослям папоротника.

— Если бы у меня был с собой нож, я бы просто отрезал тебе этот лоскут кожи, на котором висит лапка, — сказал он. — Тогда бы ты, наверное, выздоровела побыстрее. А так ты будешь все время таскать лапку за собой, она будет только мешаться. Но я ничего не могу поделать.

Он склонился над лапкой, пытаясь отделить ее и размышляя, как лучше помочь.

— Может, найти острый камень и отрезать? Это всего лишь маленький кусочек плоти, тебе и больно-то, скорее всего, не будет. Жди меня тут, — распорядился Мэтти и положил лягушку на землю под папоротником. «Как будто это поможет», — подумал он.

На берегу ручья, который он перешел перед этим, Мэтти нашел подходящий инструмент: кусок камня с острым краем. Он принес его туда, где лежала неподвижная раненая лягушка.

— Так, — сказал Мэтти, — не бойся. Я слегка прижму тебя и отрежу твою мертвую лапку. Так тебе будет лучше.

Он перевернул лягушку на спину и взялся за измочаленную лапку, пытаясь уложить ее так, чтобы было быстрее и проще резать. Лапка держалась всего на нескольких полосках липкой плоти, которую оставалось только отсечь.

Но вдруг он почувствовал в руке болезненный разряд какой-то энергии, которая сосредоточилась в кончиках его пальцев. Мэтти не мог двигаться. Его рука сама взяла почти оторванную лапку, и он почувствовал, как его собственная кровь течет по ее сосудам. Сердце билось изо всех сил, каждый удар отдавался в ушах.

Потрясенный, Мэтти задержал дыхание, как ему показалось, на целую вечность. Затем все прекратилось. Он осторожно отнял руку от раненой лягушки.

— Черререк. Черререк.

— Я ухожу. Я не знаю, что случилось, но сейчас я ухожу.

Он отбросил острый камень и попытался встать, но его колени дрожали, он чувствовал дурноту, голова кружилась. По-прежнему стоя на коленях возле лягушки, Мэтти сделал два глубоких вдоха, пытаясь набраться сил, чтобы убежать.

— Черререк.

— Прекрати! Я не хочу это больше слышать!

Словно поняв его слова, лягушка перевернулась со спины на живот и отползла дальше к папоротникам. Но при этом она не волокла свою лапку. Двигались обе лапки — неловко, конечно, но лягушка ползла с помощью обеих лапок. Лягушка скрылась в густых зарослях.

Спустя мгновение Мэтти смог встать. Изможденный, он добрался до Деревни и, спотыкаясь, вошел в дом.

Теперь он был изможден намного сильнее, чем в тот раз. У него ломило руки. Лежа в постели, Мэтти размышлял о только что случившемся: «Лягушка была маленькая, а тут две собаки».

Это намного больше.