Драконоборец. Том 1 - Илья Крымов

Тобиус внимательно изучил округу, не заметил ничего подозрительного и решил, что хватит заставлять их ждать. Когда волшебник появился в густевших сумерках, до его ушей донеслось громкое «А вот и он наконец!». Тобиус передал товар нетерпеливо ворчавшему гному, а тот разложил свитки и стеклянные палочки, мягко светившиеся голубым, на земле. Рядом с артефактами один из телохранителей покупателя уложил мешочек с золотыми марками. Обмен состоялся, и гном двинулся обратно.

Сразу за тем что-то пошло не так, бородач вдруг резко замер с распахнутыми от удивления глазами; лица покупателей тоже изменились. Волосы на затылке Тобиуса встали дыбом, а через миг он оказался на земле, разбитый магическим Параличом. Та же участь настигла и всех остальных участников сделки.

– Сучий сын! Сучий сын! – стонал гном. – Отродье червивой матки подземного демона! Гнида, вот ты кто, О́лек!

– Умолкни, паршивый подземный карл! – прозвучал неестественно высокий мужской голос.

Тобиус краем глаза следил, как некто в длиннополом одеянии прошел к гному и хорошенько пнул его по почкам, добавив для острастки второе заклинание Паралича. Ткань пространства пошла рябью, и возле колодца открылась арка портала, из которой выехал фургон городской стражи. Слуги закона принялись вязать бессильную добычу и грузить внутрь.

– Кажись, вот этот продавал контрабанду, гляньте на него, мудрейший, не будет ли хлопот?

– Простой смертный, – презрительно вымолвил присутствовавший волшебник, бегло изучив ауру Тобиуса, – отвезите в околоток и выбейте из него правду! Старейшинам Ока Посвященных^[2] будет любопытно узнать, где он раздобыл товар!

– Будет исполнено, мудрейший!

Тобиус безмолвно поблагодарил Господа-Кузнеца за то, что тот так щедро удобрил землю лентяями и бездарями, не способными распознать волшебника на расстоянии вытянутой руки. А ведь все это могло закончиться в подвалах Инвестигации.

Несмотря на то что всех арестованных запихнули в один фургон, а потом еще и везли, не выбирая дороги, когда двери открылись, Тобиус был уже в порядке. Он успел невербально прочитать контрзаклинание и избавиться от чар. Собратьям по несчастью было тяжелее, гном беспрестанно стонал и плевался проклятиями.

Бежать маг не пытался, а смиренно зашагал в большой дом. Вскоре он вместе с гномом оказался заперт в деревянной клетке-камере; в соседнюю затолкали невысоклика и одного из телохранителей – человека. Еще дальше томился несостоявшийся покупатель со своей охраной. Кажется, он рыдал.

Когда стражники убрались, Тобиус молниеносно приблизился к гному, схватил его за горло и, прилагая немалые усилия, оторвал от пола.

– Скажи-ка, друг, что это все значит? – Лицо мага словно пошло трещинами вздувшихся вен, по которым от сердца стали подниматься потоки темной крови.

Гном честно пытался что-то хрипеть, его сильные пальцы сдавили Тобиусу предплечье, но боль только прибавляла тому ярости и сил.

– Отпусти его, Кривой! Он ни в чем не виноват! Как ты не видишь, что Бахону досталось больше всех! Это Олек нас продал! Стража, убивают! Стража!

Гном упал на пол и стал надсадно кашлять, плеваться, натужно сыпать проклятиями, но особо резко шевелиться не смел. Он был не на шутку испуган и чувствовал, будто стальные пальцы все еще сдавливали его глотку.

– Что за Олек?

Бахон медленно отполз к решетке, за которой кудахтал его подельник, и еще какое-то время тер горло под бородой.

Олек, по словам невысоклика, был средней руки магом из Ока Посвященных, который подрабатывал тем, что проверял магические товары для дельцов черного рынка. Данные субъекты вели с ним дела уже три года кряду, пока наконец сегодня этот вероломный человек не предал их на ровном месте.

– Я поворачиваюсь, уже иду к вам – и тут вижу, как этот dhafs’ghurdarshaa^[3] вылетает из колодца, улыбается, гнида, так подленько, а потом как даст своими дерьмочарами, gob’herst scruul unfegart!^[4] А потом еще раз!

Гном изрыгнул несколько проклятий на гонгаруде, наконец выдохся, тихо застонал и спрятал лицо в широких ладонях. Природный иммунитет к магии сыграл с ним злую шутку: первый Паралич подействовал слабо, зато во второй Олек вложил больше сил и все же обездвижил гнома, крепко травмировав нервную систему.

Двумя незаметными жестами и невербальной словоформулой Тобиус рассеял все негативные эффекты, после чего подошел к зарешеченному окну. Он смотрел в ночь и думал, пока гном радовался внезапному облегчению. Впрочем, радость его быстро угасла.

– А самое подлое, что этого червя нельзя с нами на каторгу утащить! Он-то верняк в любом разе отбрешется, мол, входил в доверие к преступникам, а я, если вообще заговорю со стражей, приговор себе подпишу! Все, прощай родная гора, здравствуйте чужбинные каменоломни!

– Не кисни, Бахон, может, нас диаспора выкупит?

– Диаспора? – издеваясь, повторил гном. – Чья диаспора, рвать твою кормилицу?! Моя или твоя? За тебя, может, и попытаются положить что, а ради меня, попаданца, мои сволочные родичи и марки медной не предложат! Да и не выкупаются те, кто с магией связался, Церковь не позволяет, ты разве не…

– Что будет дальше? – Голос Тобиуса зазвучал так неожиданно и был столь спокоен, что гном вжался в решетку спиной.

– Дальше будет допрос, Кривой. Завтра поутру в околоток явятся дознаватели от Церкви и Ока или тебя к ним отправят. Да и начнут они выпытывать – мол, откуда взял, где нашел?

Тобиус кивнул, отошел от окна и сел посреди камеры, поджав под себя ноги. Через некоторое время Бахон так осмелел, что приблизился к нему и помахал перед лицом рукой.

– Он это чего? – подал голос человек, посаженный с невысокликом.

– Кажись, спит с открытыми глазами. И пусть, – ответил гном, пятясь, – а то мне как-то не по себе рядом с ним. Хватка у этого душегуба как у гренделя^[5], хрен вывернешься, пускай уж лучше спит.

Он понимал, что опоздал, надо было бежать раньше. Ни в руки Церкви, ни в руки Ока попадать нельзя. Если придется, он и в Дикой земле схоронится. Пусть там и смерть на каждом шагу, но ему-то не привыкать.

Тобиус вынырнул из медитативного состояния за час до рассвета, к этому времени все остальные узники уже спали, а он вновь привел астральное тело в порядок и установил стабильную связь с Даром. Теперь не составило бы труда вырваться из холодной или сбежать незримым. Прежде чем Тобиус решил, как именно ему следует поступить, снаружи послышались шаркающие шаги.