Властелин Сонхи - Ирина Коблова

– Справедливость – это миф, ее не существует. Сонхи не то место, где ее можно найти. Надежды на справедливость дают утешение слабым и толкают на борьбу сильных, но ни те, ни другие не желают понимать, что от их выбора ничего не зависит.

Голос Лормы звучал сладко и печально, а сама она была так хороша, что трое учеников Унбарха смотрели на нее с невольным восхищением – пусть и знали, что под этой прекрасной оболочкой скрывается древняя нежить.

Фарфорово-бледное лицо, полные темного сияния глаза, прелестно очерченные губы. Роскошные волосы цвета золотистого меда уложены по алендийской моде: Чавдо пригласил куафера с помощником, и эти двое целый час колдовали над прической, да только парикмахерское мастерство их не спасло, из комнаты с трельяжем ни тот, ни другой не вышел. От вурваны пахло духами и кровью.

Высокий ворот ларвезийского платья скрывал добытое Дирвеном ожерелье. Благодаря этому артефакту Лорма сможет постоянно выглядеть юной девушкой, не превращаясь в сморщенную клыкастую мумию.

Насчет справедливости заикнулся Вабито: мол, уж теперь-то она восторжествует, когда окаянный враг, которого Унбарх не добил, за все поплатится!

Лорма ответила на это отповедью и после паузы продолжила:

– Я за месть, не отягощенную справедливостью. Миллион лет назад сонхийские боги предложили мне выбор: или я шагну за Врата Хаоса и без следа исчезну – или перестану быть человеком. Я из Порождающих, и я способна породить того, кто уничтожит богов, чтобы занять их место, но я не в силах это сделать, пока остаюсь вурваной. Как будто у меня внутри дремлет семя, которое не прорастет без благоприятных условий. Из-за этого меня наградили бессмертием – чтобы лишить возможности переродиться. Не во власти богов взять и вышвырнуть кого-то из обитателей мира в Несотворенный Хаос. Это мог бы сделать Страж Мира, но Хальнор Проклятый тогда убрался из Сонхи, а новый Страж еще не вошел в полную силу. Я выбрала жизнь – какую угодно, пусть это не настоящая жизнь, а бесконечная иссушающая жажда на грани между живыми и мертвыми – лишь бы отомстить. Страж не может не вернуться в свой мир, и я знала, что Хальнор, будь он вовеки проклят, рано или поздно объявится в Сонхи. Я все это время его ждала.

Лорма стояла спиной к окну, за которым клубилась накрывшая Аленду снежная хмарь. Облезлые рамы с разболтанными задвижками дребезжали на ветру, а голос вурваны звенел все яростнее, словно она бросала вызов самому Псу Зимней Бури, который по-прежнему признает Хальнора своим хозяином.

– Что делает Дирвен?

– Затеял искать некую девицу-амулетчицу, с которой хочет поквитаться, – Мулмонг развел руками в извиняющемся жесте. – Дело молодое…

– Приведи его сюда. Месть – это хорошо, но торопиться с ней незачем.

– Постараюсь, моя госпожа. Парень упрям, как дюжина гнупи.

– Что ж, нам придется управлять им, несмотря на упрямство, – бесстрастно произнесла Лорма и кивком указала на дверь, после чего повернулась к неразлучной троице древних магов. – Вы знаете, где живет мать Дирвена?

– Да, госпожа, – вразнобой отозвались Куду, Монфу и Вабито.

– Отправляйтесь сейчас туда вместе с нашими наемниками. С помощью тех заклинаний, которым я вас научила, снимите охрану и нейтрализуйте сторожевые амулеты. После того как наемники сделают свое дело, убейте их. Вы должны немного опоздать к развязке, но если вы их упустите, это будет непростительной ошибкой.

Вурвана смотрела пристально и алчно, так что каждый из троих почувствовал себя бурдюком с кровью – ходячим, но недостаточно проворным, чтобы убежать от нее на непослушных тяжелых ногах.

– Нанятые головорезы – не волшебники, хотя одеты в форму Ложи. Вы с ними легко справитесь. Ступайте.

Никто не рискнул спросить – зачем? И так ясно: чтобы Дирвен стал непримиримым врагом Светлейшей Ложи, да еще чтобы повязать их участием в этом деле. Ничего нового, в подлунном мире вечно тасуется одно и то же, учитель Унбарх нередко использовал такие приемы – исключительно во благо, ибо цель оправдывает средства.

Куду рискнул поделиться опасением:

– А Дирвен нас не застукает?

– Мы с Чавдо позаботимся, чтобы ему было не до этого.

Перед тем как выйти на улицу из мещанского двухэтажного дома, который Мулмонг снял внаем, они поглубже надвинули капюшоны. Пасмурное небо, в воздухе пляшут снежинки, холодный ветер задувает под плащи и со скрипом раскачивает подвешенные на цепях вывески.

«Все равно это начало новой жизни, – подумал Куду, зябко ежась на ходу. – Без Тейзурга и без пожирающего душу страха. Без Тейзурга. Повелитель Артефактов его уничтожит, и на поминках Тейзурга я напьюсь допьяна, первый и единственный раз в этом рождении, вот тогда и узнаю, что значит быть пьяным…»

Словно сидишь в Опере до начала представления, и из оркестровой ямы доносятся вразнобой голоса музыкальных инструментов: тревожные, бравурные, нерешительные, ликующие, агрессивные, жалобные – какофония то ли зверинца, то ли вивария, где содержатся пойманные представители волшебного народца. Среди публики тоже идет брожение: разговоры, вздохи, шорохи, возгласы. Звуки напоминают массу перемешанных осколков, но скоро из них сложится что-нибудь определенное – трагическое или комическое, и начнется театральное действо.

Большинство рассчитывало на очередной фарс, но когда выяснилось, что первый амулетчик Светлейшей Ложи убил достопочтенного Лаблонга и присвоил «Морскую кровь», даже до самых одряхлевших архимагов дошло, что в этот раз все будет иначе.

Дирвен бросил им вызов?.. И упрямства, и силы немереной поганцу не занимать. И убивать ему уже приходилось: кто сказал, что остро заточенный нож не может поранить своего хозяина?

Коли он поднял руку на архимага, надо взять в заложницы Сонтобию Кориц – об этом несколько достопочтенных заговорили одновременно, срывая старческие голоса и перебивая друг друга. Предъявить этому угробищу ультиматум: либо немедля вернешь целебный артефакт, да в придачу отдашь Сокровенному Кругу те амулеты, с помощью которых испохабил небо над столицей и разрушил дворец Тейзурга – либо сам виноват, что твоя матушка пострадает.

Коллеги из Круга Инквизиции эту идею поддержали: обычная для них метода. В нынешней заварушке они усмотрели шанс обойти ведомство Крелдона, который в последние несколько месяцев медленно, но верно вытеснял их сразу из нескольких сфер влияния и оттирал от дел. Досадно будет, если эти живоглоты возьмут реванш, подумал Орвехт: у коллеги Шеро свой набор грязных приемов, но это все же более приличный и умеренный вариант тирании, чем диктат Светлейшей Инквизиции.

Страсти накалялись, каждый старался перекричать других. Суно озирался, высматривая Хантре – как бы тот не начал спорить с остальными, бесполезно ведь, да и нет у Ложи иных способов приструнить обнаглевшего угробца… Приметную издали рыжую голову он так и не увидел. Зато обнаружил в заднем ряду коллегу Тейзурга, сменившего элегантную китонскую баэгу на практичный костюм цвета безлунной ночи – в самый раз для поисков приключений по темным переулкам. Пострадавший домовладелец развалился в кресле с бокалом вина и наблюдал за взвинченными магами Ложи с видом взыскательного театрала.