Тайяна. Раскрыть крылья - Галина Гончарова

Словно кто-то большой гладит ее по голове мягкой ладонью.

Иди, девочка, не бойся. Я с тобой. Все будет хорошо.

И когда Тайяна отстраняется от древа, уже начинает смеркаться. На белой коре нет и следа крови. Зажила и рана на ладони. Ааша лениво зевает, лежа среди ромашек.

– Спасибо тебе, – шепчет девушка.

И маленький кусочек коры падает ей в ладонь. Тайяна подносит его к губам – и прячет глубоко-глубоко, в потайной кармашек, у сердца.

Этому подарку нет цены. Кора священного дерева способна на многое, она знает.

А еще понимает и смысл подарка. Ее отпускают, но остаются с ней и в ее душе. Куда бы она ни пришла – все равно, крона Вечного Леса пребудет над ее непутевой головой.

Она может вернуться – и Лес примет ее.

Это драгоценный подарок, дороже любого жемчуга.

Но времени больше нет. Тайяна медленно отходит к Ааше, зарывается пальцами в мягкую шерсть.

– Ааша, может, ты останешься здесь? Возможно, я иду на смерть… Подумай. Ты можешь жить долго, завести щенков. Я дам тебе свободу. Здесь и сейчас – я могу тебя отпустить…

Холодный волчий нос нетерпеливо тыкает ее под попу.

Хватит болтовни, мелкая! Пора бежать!

Кто сказал, что волка можно связать клятвой? Он сам может быть верным, если пожелает. А если нет – можешь клясться сколько угодно. Что лесному зверю до смешных звуков, которые ты издаешь? На глаза Тайяны наворачиваются слезы, но больше она себе ничего не позволяет. Молча вскакивает на спину подруги – и Ааша срывается в стремительный бег.

Туда, куда по своей воле не приблизится ни один нархи-ро.

К Разлому.

* * *

Надо сказать, что сначала Тайяну Разлом просто разочаровал.

В сгустившихся сумерках он больше всего похож на обычный овраг, каких в Лесу немало. Исключение?

На его краях ничего не растет. И дна не видно.

И есть четкая граница между Лесом и Разломом. Словно топором землю разрубили и приказали после этого места ни травинке не расти, ни зверю не забежать, ни даже мухе не залететь.

Тайяна спрыгивает с волчьей спины. Ааше Разлом точно не нравится, что волчица и выражает глухим тихим рычанием, но назад не идет. Стоит и, кажется, даже чуть подталкивает девушку носом.

И Тайяна решается.

Делает первый шаг. Второй.

Подошвы сапожек погружаются в нечто, похожее на… пепел?

Да, пепел, пыль…

Тайяне страшно, но, преодолев себя, она делает шаг вперед.

И еще один. И снова вперед.

«С Шетом дольше мучиться будешь», – подсказывает разум. Ааша следует за хозяйкой, Тайяна крепко сжимает в кулаке кинжал.

Страшно.

До безумия страшно.

А если бы Тайяна увидела себя со стороны, она бы испугалась еще сильнее. Она-то просто шла вперед. А вот те, кто посмотрел бы на нее со стороны Леса, увидели бы, как ее силуэт размывается, словно с каждым шагом на девушку накидывают новую невидимую вуаль. И еще одну. И еще…

Примерно через десять шагов Тайяна полностью растворяется в мареве Разлома. О том, что здесь кто-то был, напоминают только следы на пепле. Волчьи и человеческие. Но их быстро присыпает пеплом, словно вечерний ветерок в сговоре с беглянкой.

* * *

Если бы Тайяна увидела, что происходит сейчас в оставленном ею поселении, она бы похвалила себя за догадливость.

Примерно часов через шесть после ее отъезда, когда сгустились сумерки, Таалейн прошла к себе в комнату.

Открыла шкатулку с драгоценностями, положила в нее письмо – и завизжала так, что первым на вопль прилетел муж.

– Лейни?! Что случилось? Ты так кричишь!

Таалейн указала пальцем на шкатулку. Визг, правда, прекратила, но…

– Где? Где мои жемчуга?!

Жемчугов в комнате не обнаружили. И в доме тоже. Но все объяснило письмо, найденное на кровати у племянницы.