Метро 2033. К далекому синему морю - Дмитрий Манасыпов

Чай парил, мед сладко пах, хозяин молча пил и внимательно смотрел то на кота, спящего в углу, то на Морхольда. А тот, сочно причмокивая, с присвистом хлебал из блюдца и не знал с чего начать. И косился на СКС, висящий сбоку от хозяина. Странно, но оружие никак не нарушало уюта комнаты.

– Давай упрощу тебе задачу, – хозяин отрезал кусок сот и протянул Морхольду, – ты как к такому предложению?

– Так заметно, что меня что-то гложет и не могу это высказать?

– Прямо в точку, – тот усмехнулся, – лучше и не скажешь.

– Ну… если оно так, то только «за».

Тот кивнул.

– Для начала, гостюшка, ты б представился. Понимаю, недосуг, усталость и все такое… но?

Морхольд усмехнулся в ответ:

– Прошу прощения, утомился.

– Кто бы сомневался. На дворе-то, чать, не благословенный две тысячи восьмой. Это тогда было хорошо. Евро сорок, доллар тридцать, нанотехнологии, маршрутные такси, первые айфоны и вообще – тишь, гладь и божья благодать.

– Действительно. Меня зовут Морхольд.

– Интересное имя. Валлийское, кажется? Вроде бы упоминалось в «Тристане и Изольде»?

– Радует общение с образованным человеком. Гляжу на вас и так и вижу очами души своей диплом о высшем. И почему-то звезды на погонах в придачу.

– Да чего только не бывает, особенно в прошлом.

– Ну, так…

– Кто слишком много такает, тому в рот птичка какает, – хозяин отхлебнул из кружки, – слышали, наверное?

– Великолепная книга за авторством Франсуа Рабле. Из главы о детстве Гаргантюа, если память не изменяет?

– В наши-то с вами времена общение с человеком, не чуравшимся в прошлом чтения классика французской литературы, да и мировой в целом, – великая радость.

– Ну, старик Рабле умел радовать неожиданными перлами в своем панегрике, эт точно, – Морхольд надул щеки и, прихлюпнув, допил чай. – А как вас величать?

– Хм… – хозяин открыл жестяной портсигар, советский, с выдавленной охотничьей собакой, предложил угощаться, – а зовите меня, пожалуй, Егерь… Хотя нет, это имя для того, кто давным-давно ушел. Можно сказать, стал призраком. Зовите Лесником.

– Удивительно незнакомое имя. Оба.

– Взаимно, земляк.

Морхольд удивленно посмотрел на него.

– И не спрашивай, не поймешь. Родились мы с тобой в одном городе. Том самом, бывшим когда-то очень радостным. Откуда ты и добрался сюда.

Удивляться этому уже не хотелось.

– Может быть… земляк, ты тогда знаешь, зачем приперся к тебе?

Лесник пожал плечами.

– Знаю. Бери сигарету, Морхольд. Угощайся…

– А, не курим… – Морхольд взял самокрутку, сделанную с помощью машинки и тоненько хрустнувшую всамделишней папиросной бумагой.

– Добалагурим, не переживай. Да и никто из нас двоих не Цезарь.

– Любишь «Обелиск»?

– А как его не любить? Соляры для генератора нет, так бы включил.

– Странно, что нет.

– Появится. На, читай. Тебе оставила твоя девочка.

На стол лег вырванный из записной книжки листок. Морхольд затаил дыхание, увидев написанное. Координаты. Простые географические координаты.

– Это далеко, – Лесник закурил, – очень. На юге.

Морхольд сглотнул. Но как?

– Они пришли позавчера. Девочка, девушка и парень-башкир. – Егерь постучал пальцами по столу. – Жалко девушку. Мало того, что с пальцами беда, так еще и дети Дагона подрали. Но я помог, пальцы скоро заработают.

– Рыболюды?

– В точку. Дойдут до него руки… правда, когда, не знаю. Развел, понимаешь, черт-те что на реке.

– Они…

– Они ушли сегодня утром. Двинулись в сторону Похвистнево. Дойдут, как мне думается. Очень уж паренек у них упорный. Да и девочка…

– Девочка чудо, – Морхольд облизал пересохшие губы, – просто чудо.

– Чудо, что ты смог сюда дойти. И выжить.

– Откуда знаешь? И кто ты такой, твою-то за ногу?!

– Я же сказал: твой земляк Лесник. Я местный… старожил.

– Да нет здесь таких старожилов, землячок, – Морхольд помотал головой, – не слышал про тебя. Никогда.

– Так ты не живешь здесь. Мотаешься где попало, а на родину не заманишь ни калачом, ни пряником. Стыдно тебе?

Он не ответил. Пожал плечами.

– А потом удивляешься, что чего-то не знаешь. Свой город надо любить.

– Ага.

– Ага, ага… – Лесник невесело усмехнулся. – Жаль, Таната нет. Он бы тебе все объяснил куда доходчивее.

– Я смотрю, вас здесь немало.

– Нас здесь трое. Я, Танат и Мэри Энн. Был еще пес, Костоглод. Но он погиб. И Таната тоже… нет. И хорошо, что ты встретился именно со мной. Встретился бы с ним, значит, дела у тебя были бы плохи.

– Да ладно, хватит лечить. Понимаю, что вышел сюда не просто так. Судьба?

– Как говорил один стрелок, Морхольд, это Ка.

– Роланда его Ка и лично Стивен Кинг привели в начало пути. А мне бы добраться до конца своего. До своей Темной Башни. И найти свой Ка-тет.

– Захочешь – доберешься, – Лесник пожал плечами, – было бы желание.

– На юг?

– Ты испугался? Знаешь такое место, Джемете?

Морхольд не ответил. Анапа, значит. Вот как…

Все сходилось. Туда они и отправились практически день в день, когда небо разродилось огнем. Оставшаяся семья. Мама и сестра. Подарок на ее пятнадцать лет. Отдых на море.

– А как я могу быть уверенным в…

– Не придумывай причин, сынок, – Лесник усмехнулся, – будь мужиком.

Спорить с ним о возрасте и о том, что он ему годился в братья, не хотелось. Все это было неправильным. Дом, хозяин, координаты, разговор этот дурацкий, отдающий надуманным диалогом в приключенческом чтиве, которое он любил тогда, до всего этого дерьма. Надуманный, как бы многозначительный, с недомолвками и Тайной. Именно Тайной с большой буквы «т».

– Она уже тогда, оставляя листок, знала про мой выбор?

Морхольд внимательно смотрел на человека, увиденного впервые.

Даша Дармова. Странная девочка, умеющая то, что нельзя было и предположить в прошлой жизни. Ведь оставляя эти самые цифры и градусы широты с долготой, она давала выбор. Ему, человеку, вроде бы выполнившему свои обязательства. Ведь довел до Отрадного. Ведь сдал с рук на руки упрямому башкиру Азамату.

Но на душе скреблись кошки. Такие, с вон того кота величиной. И соответствующими когтями. Ведь, давайте честно, он же шел не из-за такой нужной информации. Он просто нашел себе какую-то настоящую цель. Кроме постоянных ходок за давно пришедшим в негодность хабаром из прошлой жизни. Или за ублюдками, чьи головы оценивались в патронах. И как же быть?