Спецназ Третьей Мировой. Русские козыри - Андрей Загорцев

Мореходные качества плота в открытом море вполне удовлетворительные. Ветер попутный. Разведчики продолжали выполнять свои обязанности по боевому расчёту, я лежал рядом с Кузнецом и изредка поглядывал на компас, сверяясь с курсом. В голову лезли всяческие отвлечённые от выполнения задачи мысли.

Стало просто интересно – сколько мозговых извилин затрачено на организацию вывода нашей группы? Ведь, если задуматься, точку и высоту отделения группы от борта самолёта определить не так уж и просто. Надо учитывать скорость лётно-подъёмного средства, температуру воздуха, воздушные течения, меняющуюся температуру воздуха возле воды. При приводнении учитывать снос куполами, морские течения, прогноз погоды на время передвижения группы на плоту. А маршруты и время патрулирования сил и средств береговой охраны острова? Самолёт, катера, наземные радиолокационные станции, приборы большого увеличения на вышках для осмотра горизонта? Видно, кто-то очень умный высчитывал всё это. Математические формулы для расчётов мы ещё в училище изучали, но как-то самому ни разу не приходилось что-то считать. Времени не было. В штабах наверно этим занимаются. Пусть считают! У них тоже служба не сахар. Как что не так, их особисты за хвост и на допрос. Месяц назад снова возродились военно-полевые суды Советской Армии: иногда нам доводили на формировании о приговорах судов и расстрелах. Части специальной разведки пока трясли мало, но чувствую, и до нас скоро доберутся.

Идём три часа полным ходом. Ветер попутный. Плот резво карабкается по волнам, на горизонте выплывают окутанные туманом скалы. Ещё буквально час и мы на месте. Рассматриваю в бинокль нагромождения серо-черных скал. Так, у прибрежной полосы придёться лавировать на вёслах. Участок высадки отвратительный. Морской десант на своих чудо-танках ПТ-76 и БТР-60 ПБ здесь и останется среди скал, торчащих из воды. Возле самих скал – узенькая песчаная полоса. И дальше – отвесные склоны. Не радующая нас картина, но на плотике проскочить здесь не проблема. В крайнем случае можем через камни перетащить на руках. Вот из-за этого скального прибрежного профиля маршрут катера береговой охраны проходит на значительном удалении от берега. В бинокль заметил одиноко торчащую группу скал метрах в трёхстах от берега. Если скорректировать курс на полградуса, то выйдем прямо на них. Ветер пока попутный, парус полон. Катер охраны на маршруте будет часа через полтора. Ветер резко сменился и парус заполоскал. Рыхтенкеу пытался идти галсами, но бесполезно.

– Ара, Рыхлый – вёсла! Кузнец – курс! Я – на руль! Быстрее, товарищи, время поджимает.

Разведчики прыгнули на места, вставили вёсла в уключины и принялись загребать.

– Рраз, ррраз, рраз, – командовал я, словно на шлюпочной подготовке, – правый загребай, левый табань, вместе – рраз, рраз!..

– Командир! Скалы все в птицах! Можем спугнуть! – прокричал Ковалёв.

– Разберемся!

Нам главное проскочить до прохода береговой охраны, выйти хотя бы на группу скал у берега. Я, подруливая, схватил бинокль и начал рассматривать остров. Скалы у береговой линии видно уже отчётливо, все в потёках склизи морских водорослей и морской пены. С уступов в воду сорвалась стайка тюленей и понеслась среди камней, изредка выпрыгивая из воды. На камнях по курсу чаек и другой летучей живности не наблюдалось, зато на берегу их было наверняка несколько десятков тысяч.

– Напряглись! Ррраз, ррраз, – снова заорал я. Разведчики уже вошли в темп и гребли, выпучив глаза и выдыхая слаженно в такт.

– Десять минут до первых скал, – прокричал Ковалёв, – по курсу чисто!

Может, зря волнуюсь и катер не выйдет на маршрут или опоздает. Хотя лучше перестраховаться.

– Пять минут! У скал прибой, забираем на полградуса влево! – орёт старшина.

– Правое табань, левое загребай!

– Командир! Шум движков за мысом, – выкрикивает налегающий на вёсла Рыхлый.

Мы уже у скалы, до обросших водорослями каменных боков уже можно дотянутся рукой. Кузнец пристёгивает карабин фала к плоту, чуть привстаёт и ждёт команды.

Будем заводить плот за скалы. Метров на десять над нами возвышается каменистая обветренная вершина. Несколько скал поменьше – рядом. Все в пене, омываемые волнами.

Решено: плот заводим за самый большой скальный риф и пережидаем проход катера. Плот поднимает на большой волне. Кузнец по моей команде ловко прыгает на уступ, разматывает фал и карабкается по скале в противоположную от открытого моря сторону. Бахраджи и Рыхтенкеу отталкиваются вёслами от камней. Старшина уже выбрался на удобное и закрытое от обзора с моря место. Быстро обматывает фал вокруг валуна, притягивая подпрыгивающий на волнах плот вплотную к скале. Рыхтенкеу кидает второй фал. Плот плотно пришвартован. Бахраджи стаскивает со скал пучки водорослей и кидает прямо на плот и палатку. Водорослей много, они противные и сырые, кишат какими-то рачками. Рыхтенкеу ему активно помогает. Я перепрыгнул на скалу и, цепляясь за выступы, ползу вверх к Ковалёву. Старшина подаёт руку и втягивает меня на небольшую каменистую площадку. Отсюда прекрасно видно море и островной мыс. Наверно, Рыхлому почудился среди шума волн звук работающего мотора. Нет, не почудился. Из-за клочьев тумана, окутывающего мыс, на свободную воду выходит патрульный катер американцев, раскрашенный точно так же, как и наш плот, в серо-черные камуфлирующие цвета. Мы устраиваемся на площадке поудобнее и начинаем наблюдать. В стороне мыса туман, а у нас здесь уже вовсю светит солнце. Катер идёт меняющимися курсами, видно, проводят акустический или радиопоиск. Осторожно беру бинокль за обратные концы монокуляров так, чтобы ничего не блеснуло на солнце, и подношу к глазам. Ага! Старенький катер проекта «Сторис», но, видно, хорошо модернизированный и переоборудованный. Различаю палубные: экипаж и стрелков в касках и в оранжевых спасательных жилетах. У нас все жилеты серо-зелёные, а у них оранжевые, чтобы было легче заметить и подобрать с воды. Наши моряки на милость противника и соблюдение международных правил ведения войны не надеются. Эти же яркими пятнами скачут по палубе. Локаторные антенны вращаются вкруговую. Изредка с кормы в воду плюхаются круглые бочки глубинных бомб. Интересно, на какую глубину выставлены взрыватели? Ещё ни одного водяного «гриба» от взрыва я не наблюдал. Или это не бомбы, а акустические буи? Всего в воду ушло около четырёх бочек. Катер застопорил ход и закачался на волнах. В бинокль явственно разглядел номер – буквенное и цифровое обозначение. Припоминаю, что обозначает. По-моему какой-то дивизион патрульных катеров береговой охраны.

Четыре крупнокалиберных пулемёта, нос, корма по бортам. Один морской миномёт. На корме устройство для сброса глубинных бомб. На палубе – матросы с оружием. Один из номёров расчёта наблюдает в морской ПБУ (прибор большого увеличения), другие – с биноклями наблюдают по сторонам. Интересно, чего ждут? Наверно, или сеанс связи, или плановый осмотр водного участка. Один за одним среди волн вспухли грибы взрывов. На скалах острова в небо взметнулись мириады птиц, громко крича и о чём-то протестуя. На волнах закачались серебристые тушки оглушённых рыб. Стайка тюленей показалась на поверхности и скорым ходом помчалась к острову. С катера раздалась очередь крупнокалиберного пулемёта. Видно, кто-то из пулемётных расчётов решил поохотится. Тюлени как по команде ушли под воду и вынырнули только уже среди прибрежных скальных рифов.